Ангелы Смерти

Юлин Димир

Я поднялся на ноги. Сможет или нет?

Вскрикнула и полетела. Мне не было до нее никакого дела. Голода я не испытывал, жалости тоже. Мало ли людей кончают жизнь самоубийством. Но что-то заставило меня распахнуть крылья и рвануть к ней. Рассчитывал подхватить ее до воды. Не успел. Пришлось нырять.

Она заболела. К утру поднялась температура. Начался бред. В сознание не приходила. Вызывать доктора к себе на дом у меня не было никакого желания. Везти ее в больницу днем... Ну я же в отличии от нее, не самоубийца. Да к тому же чувствовал, что жизнь стремительно покидает ее, и вряд ли врачи

смогут тут, что-либо сделать. Девушка явно чем-то серьезно больна и виной этому отнюдь не купание в холодной воде. Так что рисковать ради нее желания не было, но и смотреть, как она умирает тоже. Зря спасал что ли. Но что я мог сделать?

Я ходил из угла в угол, заложив руки за спину. Девушка металась на моей двуспальной кровати. Невнятное бормотание сменялось стонами, кашлем. Я то и дело поглядывал на нее. А она красивая. Миниатюрная, с небольшой упругой грудью, тонкой талией, стройными ногами. Слегка скуластое лицо, прямой нос, черные глаза. Когда она открывала их, я не мог отвести взгляда, тонул в этих бездонных колодцах. Но они смотрели сквозь меня, и в них плескалась боль. Я вышел из комнаты.

Но что я могу сделать? Обманывать самого себя нет никакого смысла. Кое-что я все-таки могу. Но может ей лучше умереть? Имею ли я право сделать с ней то, что сделал со мной неведомый вампир. Решить ее судьбу. Кто я? Судья? Бог? Дьявол?

А кто она? Почему я сомневаюсь? Ведь когда я убиваю ради пищи, я не задумываюсь о жертве. Сейчас уже не задумываюсь. А тут? В чем разница? Не знаю.

Ей становилось все хуже. Я чувствовал, как смерть подбирается к ней ближе и ближе. Казалось я, физически ощущал ее приближение. Ее дыхание леденило воздух. Шаги хрустели по полу.

Я встал. Перешагнул порог. Наклонился над ней. Рот ее был приоткрыт, она едва дышала. Да или нет? Я со злостью сжал кулаки. При этом подсознательно выпустил когти, которые вонзились в ладони. Боли я не почувствовал. Кровь закапала вниз, попала на лицо девушке, в ее приоткрытые губы. Она судорожно сглотнула. Я разжал кулаки и посмотрел на ладони. Раны затянулись. Повернулся к больной, чтобы вытереть ее от крови и замер. Ее лицо порозовело. Грудь вздымалась от глубоких вздохов. На лбу выступила легкая испарина. И никаких следов моей крови.

– Вот так лекарство, - недоуменно прошептал я, почувствовав невероятное облегчение.

Лишь только стемнело, я отвез ее в больницу. В приемном покое сказал, что увидел как девушка брела по улице в своем нелепом одеянии и вдруг потеряла сознание. Пока медики колдовали над ней, я тихонько удалился.

Кадр 6. В больнице.

Эва очнулась на больничной койке.

– Как вы себя чувствуете?
– тут же склонился над ней врач, с двинутыми на кончик носа очками.

– Нормально… вроде бы. Где я?

– В больнице.

Девушка наморщила свой носик:

– А как я здесь оказалась?

– Вас привез какой-то человек. Привез и тут же исчез. Вы были в одной ночной рубашке, но мы уже установили вашу личность. А вы помните, как вас зовут?

– Эва.

– Ну вот и замечательно. Сейчас вам принесут поесть. Вы ведь голодны?

Девушка легонько кивнула.

– Вашему мужу уже сообщили. Так как вашему здоровью

ничего не угрожает, вы сможете уехать с ним.

– Но доктор, - Эва поймала его за рукав, - у меня же была огненная лихорадка…

Доктор тяжело вздохнул и осторожно убрал ее пальцы.

– Если это шутка, то не очень удачная. Мы провели полное обследование. Вы абсолютно здоровы. Давно я не встречал людей в таком отличном состоянии. А теперь извините, мне пора, вы не один пациент в нашей больнице.

Доктор вышел. Эва же откинулась на подушку и задумалась. Как так? Их семейный врач Остап Бадов поставил ей диагноз - огненная лихорадка. Это заболевание считалось не излечимым. Ее должны были увезти в медицинский изолятор. Но она упросила доброго Бадова позволить ей последнюю ночь провести дома. У нее была самая начальная стадия, тем более он дал ей кое-какое лекарство, и вероятность заражения была минимальной. А этот… трус… устроил скандал, когда узнал, что она останется дома еще на ночь. Грозил лично вызвать санитаров из изолятора. Бадов с трудом успокоил его. Эва же смотрела на мужа широко открытыми глазами. Ее любимый Тим, только что отказался от нее. Вместо того чтобы хоть как-то скрасить ее последние часы, он сбежал, испугался за свою шкуру. Предатель! Эва со слезами на глазах убежала в спальню. Упала на кровать и разрыдалась. Вскоре внизу громко хлопнула дверь. Затем она услышала, как заработал двигатель автомобиля. Это была машина Тима. Взвизгнули покрышки и все стихло.

– Но как он мог?

От всех этих переживаний ее состояние резко ухудшилось. Она спустилась вниз, нашла оставленные доктором таблетки, выпила целую пригоршню.

– Все равно умру. Да и зачем жить? После такого. Быстрее умру, и не буду мучиться.

Она тяжело опустилась на диван.

– Надеюсь, мне никто не помешает…

И тут же вскочила от пришедшей в голову мысли. Тим сейчас привезет санитаров, и они заберут ее в изолятор.

– Нет! Не хочу! Зачем?!

Эва как была в ночной рубашке, так и выскочила на улицу. Было уже за полночь. Город спал. Холода она не почувствовала, тело пылало огнем.

– К реке, - потрескавшимися губами, прошептала девушка, - пусть ее воды принесут прохладу.

Как она шла до моста, Эва помнила смутно. Все было как в тумане. Но тот момент, когда она перелезла через перила и замерла над темной водой, навсегда врезался в память. Несколько долгих мгновений она колебалась. Ей стало страшно. Но перед глазами появилось перекошенное лицо Тима, когда Бадов произнес огненная лихорадка, и она разжала пальцы. Вскрикнула. Воздух ударил в грудь. На какой-то миг ей показалось, что она не падает, а летит. А затем река приняла ее в свои холодные объятия.

– Отмучилась, - была ее последняя мысль, и вот теперь она лежит в больнице, а этот доктор, как там его... Она попыталась вспомнить имя написанное на его бейджике. Стас Лакич, кажется, говорит, что я совершенно здорова.

Эва закусила нижнюю губу. Прислушалась к своим ощущениям. Действительно, чувствовала она себя прекрасно. Даже… Она подняла правую руку. Раньше чуть ниже запястья красовался шрам. В детстве неудачно упала с велосипеда. А теперь его не было. Он бесследно исчез. Почему она решила проверить на месте ли он, Эва не смогла бы объяснить. Пришла в голову мысль посмотреть и все. Но раз его нет и она здорова, значит, с ней действительно произошло что-то необыкновенное. Просто чудо какое-то.