Ангелы острова Терраглорис
Шрифт:
Во всяком случае его познания относительно общения с бесплотными душами меня просто восхитили, да к тому же для меня открывались просто невероятные перспективы. Вельзевул, вместе со своими магами, разработал совершенно невероятные магические формулы и инструменты, позволяющие не только отлавливать зловредные черные души и заточать их в хитроумные магические узилища, чтобы затем не только повиноваться чужой воле, но и принудительно помещать души в искусственные тела, не вдыхая в них эманацию жизни. Это наводило меня на вполне определенные раздумья.
Да и для самого архангела Вельзевула часы, проведенные в виртуальном пространстве Кольца Творения,
Вместе с тем Вельзевул отличался необычайной жизнерадостностью, а его жизнелюбию могли бы позавидовать даже мои друзья-кентавры. К тому же он обладал удивительным чувством такта. Во всяком случае он, между делом, сумел найти такие слова, которыми без какой-либо излишней натяжки успокоил меня относительно буйного поведения Лицинии в недавнем прошлом.
Притворно сетуя на то, что в свое время, бывая в доме её родителей, он так и не отважился доухаживать за ней до логического конца и стать её первым мужчиной, Вельзевул, тем не менее, нисколько не возмущался всем любовными подвигами Лицинии, довольно впечатляющими по своим масштабам, о которых в Капитуле гуляло много сплетен и слухов. Он был только рад тому, что она смогла познать такие любовные наслаждения. Во всяком случае он не был ханжой и уже одно это вызывало у меня искреннее уважение.
Он, вообще-то, был отличный мужик, этот архангел Вельзевул и даже к моим советам, касающимся увеличения через секс напряжения эмоционально-энергетического поля, в котором так быстро увеличивается в объеме Первичная Материя, отнесся очень серьезно. Так что наша красавица Лициния заполучила себе очень страстного бой-френда, хотя и очень уж ветреного. Уж кто-кто, а Вельзевул не успокоится ни на минуту до тех пор, пока не перетрахает всех баб в своем собственном Парадиз Ланде, чтобы побыстрее увеличить свой мир в размерах. Поскольку это требовалось также еще и для поддержания Первичной Материи в состоянии готовности к магической трансформации, или, говоря проще, для того, чтобы она зря не скисала, в этом я не находил ничего предосудительного.
В общем, из магической синевы моего Кольца творения, где общение происходило совершенно иначе, намного быстрее и откровеннее, мы вышли не просто хорошими знакомыми, а самыми настоящими друзьями. Честное слов, с таким парнем, я бы точно пошел в разведку. Мне было искренне жаль, что очень скоро он навсегда покинет Парадиз Ланд и мы уже никогда не увидим друг друга.
Первое, что пришло мне на ум, когда мы, наконец, выбрались наружу, это задать Вельзевулу вопрос следующего рода:
— По моему, мастер Вельзевул, то дело, которое мы с тобой провернули, надо хорошенько обмыть? Как ты считаешь, могут два таких мага, как мы с тобой, позволить себе раздавить маленькую бутылочку хорошего вина?
Архангел Вельзевул хитро улыбнулся и ответил:
— Ты совершенно прав, мастер Ольгерд, два таких мага, как мы, вполне могут позволить
Рассмеявшись я тут же сотворил невысокий, но довольно большой круглый стол со столешницей из цельной дубовой доски, пару низеньких табуретов и накрыл на нем маленькое кавказское застолье. Перед нами встали на столе два вытянутых в длину блюда из простой нержавейки с самым настоящим шашлыком по-карски на длинных шампурах. Нежнейшие куски жирной, молодой баранины перемежались почками, кусочками курдюка, были укрыты колечками лука, вымоченного в уксусе и украшены зелеными кустиками кинзы и фиолетовыми листьями регана.
В центре стола я поместил большое блюдо простого фарфора с целой горой хинкали, а вокруг него расставил глиняные плошки с лобио и капустой по-гурийски, маринованным чесноком и черемшей, баклажанами, фаршированными мелко порубленной зеленью. Над всеми этими плошками возвышались пузатенькие глиняные горшочки с чанахами, сациви и чахохбили. Разумеется, на этом столе был также молодой, ярко-зеленый лучок и эстрагон, реган и кинза, сладкий перец-бибар и горький перец, а к ним сулугуни, овечья брынза и острый осетинский сыр. В качестве важного дополнения к основным блюдам, служила жареная форель, но не та, громадная как акула, что огромными кусками лежит на витрине Смоленского универмага, а молодая, радужная форель чуть крупнее ладони, что водится в чистых горных речушках.
Но, самое главное, к шашлыку на этом простом, деревянном, даже непокрытом скатертью столе, прилагались глиняные плошки с ткемали, аджикой, тузлуком и еще одной приправой моего собственного изобретения, называемого "кобра", по сравнению с которой знаменитый соус чили был вполне пригоден в качестве детского питания. Водрузив на самый край стола низкую, плетеную корзинку с горячими чуреками, я поставил перед собой большую, трехлитровую, фирменную бутылку "Твиши" и пару граненых, двухсотпятидесятиграммовых стаканов. Еще четыре, точно таких же бутыли я предусмотрительно заскладировал на полу рядом со столом. Как всегда, в таких случаях, я совершенно забыл про соль и ставя на стол две солонки, рассмеявшись, сказал:
— Про самое главное, я чуть не забыл как всегда - Вспомнив одну немудреную шутку про грузинов, я решил посмешить своего нового друга и рассказал ему старый анекдот - Учитель в грузинской школе, объясняет детям правописание русских слов и говорит им: - "Дети, хорошенько запомните то, что я вам сейчас скажу, потому что понять это невозможно, сол, фасол и антресол всегда пишутся с мягким знаком, а вилька и бутилька вообще без него".
Как это ни странно, но архангел Вельзевул эту немудреную шутку не только прекрасно понял, но даже и оценил по достоинству. Хохоча громко и раскатисто, он взял в руку стакан, налитый доверху и посмотрев вино на просвет, задал тон нашей дальнейшей беседе своей собственной хохмой:
— А вот как в учитель-друин рассказывает своим ученикам об истории Парадиз Ланда: - "Однажды взглянул Создатель на своих помощников, - белокрылых ангелов, принюхался, и немедленно повелел водам литься с неба всякий раз, как только они поднимутся в воздух повыше. Потому, что ему было гораздо легче сотворить дождь, нежели заставить ангелов искупаться в реке или озере". Так за что будем пить, Михалыч?
От смеха я чуть не пролил вино. Чокаясь с Вельзевулом стаканом и утирая выступившую слезинку, я ответил ему: