Ангелы острова Терраглорис

Севкара Искандер

До наступления стандартного рассвета оставалось всего полчаса, но я вовсе не собирался давать светилу так поспешно родиться из грозовых туч. Мы продолжали любить друг друга и одаривать ласками и когда по прошествии еще одного часа, Лициния уже самостоятельно сорвала с моего тела вторую родинку, я подумал о том, что настало время открыться девушке.

Лициния, задыхаясь от счастья и переполнивших её чувств, лежала на моей груди и не могла вымолвить ни единого слова. Она только гладила меня рукой по лицу и чуть касалась губами моей шеи. В этот момент я стал медленно вставать на ноги и, поднимая её на руки, сказал:

— Лициния, любимая, я должен

признаться тебе в одном своем поступке. Любовь моя, взгляни на свой живот, что ты там видишь?

Быстро взглянув на свой живот, блестящий от бисеринок пота и чуть подрагивающий от еще не избытого наслаждения, девушка, увидев на нем две ярко-розовые, возбужденные страстью, родинки Великого Маниту, вздрогнула и воскликнула:

— Ой, мамочки, что это?

Поставив девушку на ноги и нежно обнимая, я указал ей на свои родинки и тихо сказал ей:

— Лициния, то что ты видишь на своем и моем теле, есть ни что иное, как родинки Великого Маниту. Еще недавно их у меня было пять, но ты, силой своей страсти, даруя мне наивысшее наслаждение сорвала с моего тела две родинки и теперь стала мне родной сестрой. Как только над Терраглорисом загорится первый луч солнца, мы уже не сможем прикоснуться друг к другу, как возлюбленные.
– Лициния стояла пораженная моими словами, словно громом и по её щекам ручейками текли слезы - Однако и это еще не все, любовь моя. Ольгерд не совсем точное мое имя, а немного искаженное. На самом деле меня зовут Олег и я не ангел с острова Терраглорис, а человек из Зазеркалья, который пришел в ваш мир для того, чтобы вывести всех вас из тьмы и примерить с Создателем, а Создателя примирить с вами, исполнив все, о чем мечтают твои собратья.

Кажется, Лициния мне все-таки не поверила. Она вдруг с испугом отшатнулась от меня и с гневом воскликнула:

— Ты все придумал для того, чтобы бросить меня здесь одну, получив то, чего ты добивался! Моей невинности! Так ведь, Ольгерд? Скажи, ведь ты не любишь меня? Я все поняла, ты просто соблазнил меня, а теперь хочешь бросить и не встретив со мной ни одного рассвета, ты хочешь уйти немедленно.

Грустно улыбаясь, я негромко попросил Конрада:

— Конни, будь добр, принеси нам шампанского и пару бокалов. Я хочу выпить с Лицинией за то, что мы теперь стали братом и сестрой. Только постарайся сделать это незаметно, я не хочу, чтобы здесь стало слишком шумно.

Моя сестра Лициния едва не лишилась чувств, когда увидела, как мои крылья сорвались с моей спины и, обратившись огромным вороном, весело щелкнув клювом, резко метнулись вбок. Пожалуй, даже то, что я, мгновение спустя, вдруг встал перед ней в своем естественном виде, произвело на нее гораздо меньшее впечатление, чем вид того, как ангела покинули его собственные крылья. Лишь очень скорое появление Конрада с бутылкой шампанского в клюве и двумя бокалами в цепких когтях, заставило её, наконец, очнуться. Наливая шампанское в бокалы, которые я заставил повиснуть в воздухе, серьезным и вполне деловым тоном, я сказал девушке:

— Лициния, я один из самых могучих магов всего Парадиз Ланда, как далекой Светлой, так и этой, Темной его половины. Солнце должно было вспыхнуть чуть более получаса назад и навсегда разлучить нас, как возлюбленных, но оно не взошло. И оно не взойдет еще пять суток, если ты пожелаешь провести это время со мной, даруя мне самое большое наслаждение и получая от меня всю мою любовь. Выбор остается за тобой, любовь моя. Самой судьбой нам не суждено любить друг друга вечно, но и те немногие часы, которые нам даны, мы можем

провести так, что будем потом вспоминать об этом всю свою долгую жизнь. Когда я сегодня вылетел за пределы своего магического купола, я еще не знал как тебя зовут, но знал, что ты уже находишься на этом острове в океане, как и знал то, что мне непременно удастся найти тебя. И вот я тебя нашел и мы с тобой уже стали братом и сестрой. Скажи мне, Лициния, ты хочешь провести со мной еще сто двадцать часов?

Каким бы фантастическим не было мое предложение для Лицинии, но она ответила мне утвердительно, тихо сказав:

— Да, Ольгерд, да, любимый мой. Пусть у нас будут эти сто двадцать часов счастья.

То ли кто-то все-таки увидел Конрада, то ли еще почему, но на острове начался переполох и чтобы не лишать себя удовольствия, я подхватил Лицинию на руки и тотчас умчался в открытый океан с такой скоростью, с которой мне это позволяли магические формулы. Соткав воздух и водяные брызги в большой батискаф, я опустился вместе с Лицинией на дно океана и соорудил там подводный замок, в котором нам было просторно, тихо, светло и уютно. Конрада я тоже прихватил с собой.

То, что я задумал первоначально как диверсию в области личностных взаимоотношений с неприятелем, вдруг, стремительно переросло в самую настоящую любовь. Право же, увидев Лицинию, я тут же влюбился в неё как мальчишка и то, что она стала теперь моей сестрой, заставило меня страдать так сильно, что я едва не рыдал от горя и злости на самого себя. Кажется, впервые с того момента, как я был заброшен в Парадиз Ланд, ко мне пришло полное ощущение юности с её радостными открытиями и новизной чувств.

Вместе с тем, во мне все еще оставалась немалая доля чисто мужского эгоизма, который бойко диктовал мне то, как продлить свои недолгие часы счастья. Слава Богу, что мне, как магу, было вполне доступно отсрочить рассвет и продлить эту ночь на целых пять суток. Пусть не на всегда, но все-таки я мог оставаться подле Лицинии не братом, а пылким влюбленным, который смог остаться с предметом своего обожания наедине. В это время я уже не думал ни о темных ангелах Терраглориса, ни о Зазеркалье, ни о своих спутниках.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

В которой мой любезный читатель узнает о том, в чем же собственно заключался проступок архангела Люцифера и всех его сподвижников, за который были так сурово наказаны не только они, но даже и их дети и внуки. Вместе с тем мой любезный читатель узнает и про то, как ангелам Темного Парадиза было указано их явные заблуждения относительно канонов женской красоты и как прекрасной Лицинией был посрамлен архангел Велиал, лично ответственный за их искажение.

Опять, в который уже раз за эти несколько месяцев, Парадиз Ланд, правда теперь уже его темная половина, поразил меня до глубины души. Буквально перевернул мне всю душу и чуть ли не лишил рассудка. Сто двадцать часов, которые благосклонно даровала мне Лициния, обещали быть до краев наполнены нежными ласками и любовной страстью.

И не смотря на то, что мне грех было сетовать на недостаток внимания со стороны Лауры и Нефертити, с которыми я не расставался ни на минуту, я был готов принять щедрый дар Лицинии, словно безбрежный океан Парадиза, принимающий в себя все реки, сбегающие вниз от подножия горы Обитель Бога. С великой благодарностью и искренней признательностью пилигрима, наконец, дошедшего до святых мест, я был готов впитать в себя всю ту благодать, которой желала щедро наделить меня эта удивительная и чистая душа.