Ангелы и демоны
Шрифт:
Виттория вежливо кивнула.
— Уже известно, кто это сделал? — сразу спросила она. Приятный глубокий голос, отметил про себя Лэнгдон, по-английски говорит с едва уловимым акцентом.
— Пока нет. Работаем.
Она повернулась к Лэнгдону, протягивая ему изящную тонкую руку.
— Виттория Ветра. А вы, наверное, из Интерпола? Лэнгдон осторожно пожал узкую теплую ладонь, нырнув на миг в бездонную глубину ее наполненных слезами глаз.
— Роберт Лэнгдон, — представился он, не зная, что еще добавить.
— К официальным властям мистер Лэнгдон не имеет никакого отношения, — вмешался Колер. — Он крупный
— Разве это не работа полиции? — нерешительно возразила она.
Колер шумно выдохнул, демонстрируя свое отношение к блюстителям порядка, однако отвечать не стал.
— Где его тело? — поинтересовалась Виттория.
— Не волнуйтесь, мы обо всем позаботились, — слишком поспешно ответил Колер.
Эта явная ложь удивила Лэнгдона.
— Я хочу его видеть, — решительно заявила она.
— Виттория, прошу вас… Вашего отца убили, убили изуверски. — Колер решительно посмотрел ей в глаза. — Вам лучше запомнить его таким, каким он был при жизни.
Она собиралась что-то сказать, но в этот момент неподалеку от них раздались громкие голоса:
— Виттория, ау, Виттория! С приездом! С возвращением домой!
Она обернулась. Небольшая компания проходящих мимо вертолетной площадки ученых дружно махала ей руками.
— Ну как, опять обидела старика Эйнштейна? — выкрикнул один из них, и все разразились хохотом.
— Отец должен тобой гордиться! — добавил другой.
— Они что, еще ничего не знают? — бросила она на Колера недоумевающий взгляд.
— Я счел крайне важным сохранить это трагическое событие в тайне.
— Вы утаили от сотрудников, что мой отец убит? — Недоумение в ее голосе уступило место гневу.
Лицо Колера окаменело.
— Мисс Ветра, вы, вероятно, забываете, что, как только я сообщу об убийстве вашего отца, начнется официальное расследование. И оно неизбежно повлечет за собой тщательный обыск в его лаборатории. Я всегда старался уважать стремление вашего отца к уединению. О том, чем вы занимаетесь в настоящее время, мне от него известно лишь следующее. Во-первых, то, что ваш проект может в течение следующего десятилетия обеспечить центру лицензионные контракты на миллионы франков. И во-вторых, что к обнародованию он еще не готов, поскольку технология несовершенна и может представлять угрозу для здоровья и жизни человека. С учетом этих двух фактов я бы не хотел, чтобы посторонние шарили у него в лаборатории и либо выкрали ваши работы, либо пострадали в ходе обыска и в связи с этим привлекли ЦЕРН к судебной ответственности. Я достаточно ясно излагаю?
Виттория молча смотрела на него. Лэнгдон почувствовал, что она вынуждена была признать доводы Колера разумными и логичными.
— Прежде чем информировать власти, — заключил Колер, — мне необходимо знать, над чем именно вы работали. Я хочу, чтобы вы провели нас в вашу лабораторию.
— Да при чем тут лаборатория? Никто не знал, чем мы с отцом там занимались, — ответила Виттория. — Убийство никоим образом не может быть связано с нашим экспериментом.
— Некоторые данные свидетельствуют об обратном… — Колер болезненно сморщился и приложил к губам платок.
— Какие еще данные?
Лэнгдону тоже очень хотелось услышать ответ на этот вопрос.
— Вам
Глава 15
Лэнгдон молча шел за Витторией и Колером к главному зданию, откуда начался его полный неожиданностей визит в Швейцарию. Походка девушки поражала легкостью, плавностью и уверенностью. Виттория двигалась, как бегунья олимпийского класса. Вне всяких сомнений, заключил Лэнгдон, дают о себе знать регулярные занятия йогой. Он слышал ее медленное размеренное дыхание, и у него сложилось впечатление, что, считая про себя вдохи и выдохи, она пытается справиться с обрушившимся на нее горем.
Лэнгдону очень хотелось сказать ей какие-то слова утешения, выразить свое сочувствие. Он тоже пережил момент внезапно возникшей пустоты, когда скоропостижно умер его отец. Больше всего ему запомнились похороны и стоявшая тогда ненастная погода. И это случилось спустя всего лишь два дня после того, как ему исполнилось двенадцать. В доме толпились одетые в серые костюмы сослуживцы отца, слишком крепко пожимавшие в знак соболезнования его детскую ладошку. Все они мямлили какие-то непонятные ему слова вроде «стресс», «инфаркт», «миокард»… Его мать пыталась шутить сквозь слезы, что она всегда могла безошибочно определить состояние дел на бирже, просто пощупав у отца пульс.
Однажды, когда отец еще был жив, Лэнгдон подслушал, как мать умоляла его «хотя бы на миг забыть о делах и позволить себе понюхать розу». И он в тот год подарил отцу на Рождество стеклянную розочку. Это была самая красивая вещица, какую Лэнгдон видел в своей жизни… Когда на нее падал солнечный луч, она расцветала целой радугой красок.
— Какая прелесть! — сказал отец, развернув подарок и целуя сына в лоб. — Надо подыскать ей подходящее место.
После чего он поставил розочку на поросшую пылью полку в самом темном углу гостиной. Через несколько дней Лэнгдон подтащил табуретку, достал с полки стеклянное сокровище и отнес его обратно в лавку, где купил. Отец пропажи так и не заметил.
Негромкий мелодичный звон, возвестивший о прибытии лифта, вернул Лэнгдона из прошлого в настоящее. Виттория и Колер вошли в кабину, Лэнгдон в нерешительности топтался у открытых дверей.
— В чем дело? — спросил Колер, проявляя не столько интерес, сколько нетерпение.
— Нет, ничего, — тряхнул головой Лэнгдон, принуждая себя войти в тесноватую кабину. Лифтами он пользовался лишь в случае крайней необходимости, когда избежать этого было невозможно. Обычно же он предпочитал им куда более просторные лестничные пролеты.
— Лаборатория мистера Ветра находится под землей, — сообщил Колер.
Замечательно, просто чудесно, мелькнуло в голове у Лэнгдона, и он заставил себя шагнуть в лифт, ощутив, как из глубины шахты потянуло ледяным сквозняком. Двери закрылись, и кабина скользнула вниз.
— Шесть этажей, — ни к кому конкретно не обращаясь, произнес Колер.
Перед глазами у Лэнгдона моментально возникла картина непроглядно черной бездны под ногами. Он пытался отогнать видение, обратив все внимание на панель управления лифтом. К его изумлению, на ней было всего две кнопки: «ПЕРВЫЙ ЭТАЖ» и «БАК».