Ангелы-хранители
Шрифт:
В отсутствии таких способностей у ретривера их убедит текст с испанским языком.
Еще в колледже Тревис три года изучал испанский. Затем, когда поступил на службу в элитную группу «Дельта», начальство настояло на продолжении занятий языком, поскольку обострявшаяся обстановка в Центральной и Южной Америке указывала на то, что «Дельте» придется все чаще вести операции по борьбе с терроризмом в испаноязычных странах. Тревис много лет назад уволился в запас, но не пропускал случая поговорить на испанском с жителями Калифорнии, для которых этот язык
Когда Тревис начал давать Эйнштейну команды и задавать вопросы на испанском, пес уставился на него с глупым видом, изумленно виляя хвостом. Когда же Тревис продолжил свои вопросы на непонятном языке, ретривер наклонил голову набок и тявкнул, как бы спрашивая, не шутка ли это. Если бы он мог считывать «образы», возникающие в сознании говорящего, ему было бы совершенно неважно, на каком языке к нему обращаются.
— Он не умеет читать мысли, — сказал Тревис. — Слава Богу, все-таки есть пределы его возможностей!
День за днем Нора проводила с Эйнштейном на полу гостиной или на веранде в доме Тревиса и объясняла ему алфавит. Иногда Тревис давал ей передохнуть и сам проводил уроки, но большую часть времени он все-таки сидел рядом и наблюдал, поскольку, по его словам, у него не хватало терпения быть учителем.
Нора смастерила букварь из тетрадки с перекидными страницами. На левых страницах она приклеила вырезанные из журналов картинки, изображавшие различные предметы, а напротив — слова, их обозначающие: дерево, машина, дом, мужчина, женщина, стул… Сидя рядом с Эйнштейном и держа перед ним раскрытый букварь, она показывала пальцем на картинку, а затем на соответствующее слово и несколько раз медленно произносила его.
В последний день июня Нора разложила на полу несколько картинок без подписи.
— Сейчас у нас будет контрольная работа, — сказала она Эйнштейну. — Давай посмотрим, каких успехов мы добились по сравнению с понедельником.
Эйнштейн сел очень прямо, выпятил грудь и высоко поднял голову, как бы не сомневаясь в своих способностях.
Тревис расположился в кресле и наблюдал. Он сказал:
— Если ты получишь двойку, мохнатая морда, я обменяю тебя на пуделя, который умеет переворачиваться, притворяться мертвым и служить на задних лапах.
Нора с удовлетворением отметила, что Эйнштейн даже ухом не повел при этих словах.
— Сейчас не время для шуток, — проговорила она строго.
— Больше не буду, профессор, — сказал Тревис.
Нора показала Эйнштейну карточку, где было напечатано слово «дерево». Ретривер подошел к разложенным на полу картинкам и безошибочно выбрал изображение сосны, дотронувшись до него носом. При виде карточки с надписью «машина» он поставил лапу на изображение автомобиля, а увидев слово «дом», он указал на фотографию особняка в колониальном стиле. Таким же образом они «прогнали» пятьдесят слов, и пес ни разу не ошибся. Нора пришла в восторг от столь хороших результатов, а пес беспрестанно вилял хвостом.
Тревис сказал:
— Слушай, Эйнштейн, тебе еще далеко до того, чтобы читать
Стараясь защитить своего любимца от подтрунивания, Нора сказала:
— У него здорово получается! Он просто молодец! Нельзя же ждать, что за один день он начнет читать книги. Все равно Эйнштейн учится быстрее, чем любой ребенок.
— Так ты считаешь?
— Да, я так считаю! Намного быстрее.
— Ну тогда он заслужил пару галет.
В ту же минуту пес помчался на кухню, чтобы достать коробку с собачьими галетами «Милк-Боун».
2
Шло время, и Тревис не переставал удивляться тому, как быстро Нора добилась успехов в обучении Эйнштейна чтению.
К середине июля они прочитали составленный ею букварь и перешли к чтению детских книжек в картинках доктора Сеусса, Мориса Сендака, Фила Паркса, Сюзи Бодал, Сю Дример, Мерси Мэйер и других. Эйнштейну, казалось, все они доставляли огромное удовольствие, хотя он явно отдавал предпочтение книжкам Паркса и особенно — по совершенно непонятным для Норы и Тревиса причинам — очаровательной серии Арнольда Лобеля «Лягушонок и жаба». Они носили детские книжки из городской библиотеки большими стопками, а кроме того, многие покупали в магазине.
Сначала Нора прочитывала их вслух, медленно водя пальцем под каждым словом, по мере того как она его произносила, а собака, наклонившись к книге, не отрываясь, следила за ним глазами. Позже Нора уже не читала вслух, а только держала книги открытыми и переворачивала страницы, когда Эйнштейн подавал ей знак — ворчанием или каким-либо другим способом, — что он осилил эту страницу и готов перейти к следующей.
Готовность Эйнштейна часами просиживать над книгами сама по себе доказывала, что он в самом деле прочитывал их, а не просто разглядывал картинки. Тем не менее Нора решила проэкзаменовать его по содержанию некоторых книг, задав вопросы по тексту.
Когда Эйнштейн прочитал «Один год из жизни лягушонка и жабы», Нора закрыла книгу и сказала:
— Хорошо. А теперь ответь мне «да» или «нет» на мои вопросы.
Они были на кухне, где Тревис готовил на обед картофельную запеканку с сыром. Нора с Эйнштейном сидели на стульях за кухонным столом. Тревис перестал готовить и стал следить за тем, как пес отвечает на вопросы.
Нора спросила:
— Когда однажды зимой лягушонок пришел в гости к жабе, жаба лежала в кровати и не хотела идти гулять. Правильно?
Эйнштейн повернулся на бок на стуле, чтобы высвободить хвост, и помахал им. Да.
Нора сказала:
— Но в конце концов лягушонок и жаба пошли кататься на коньках.
Пес пролаял один раз. Нет.
— Они пошли кататься на санках? — спросила она.
Да.
— Очень хорошо. Позже, в том же году, на Рождество лягушонок подарил жабе подарок. Это был свитер?
Нет.
— Новые санки?