Ангелы-хранители
Шрифт:
Когда в четырнадцать минут девятого по домашнему телефону Дилворта раздался звонок, засидевшиеся Олбиер и Джоунз отреагировали на него с гораздо большим энтузиазмом, чем того требовала ситуация. Олбиер уронил на пол карты, а Джоунз бросил свои на стол, и оба схватились за две пары головных телефонов с таким рвением, как если бы сейчас шла вторая мировая война и они собирались подслушать сверхсекретный разговор между Гитлером и Герингом.
Специальное устройство должно было установить соединение и зафиксировать сигнал, если Дилворт не подойдет на шестой звонок. Поскольку им было известно,
На экране компьютера высветилась зеленая надпись: «Идет определение номера».
На том конце провода человек произнес:
— Алло?
— Алло, — сказал в микрофон своего головного телефона Джоунз.
На экране высветился номер телефона и адрес в Санта-Барбаре. Эта система была сходна с полицейским компьютером-911, мгновенно выдающим сведения о звонившем. Но сейчас на экране над адресом появилось название компании, а не фамилия человека — «ТЕЛЕФОННЫЕ ПОЗДРАВЛЕНИЯ, ИНК».
В ответ Денни Джоунз услышал:
— Сэр, рад сообщить вам, что вас выбрали для получения бесплатной фотографии размером восемь на десять и десяти бесплатных карманных снимков любого…
Джоунз спросил:
— С кем я говорю?
Компьютер просматривал банки данных на адреса в Санта-Барбаре, чтобы проверить личность звонившего.
Голос в трубке сказал:
— Я звоню по поручению «Олин Миллз», фотоателье, гарантирующего первоклассное качество…
— Минуточку, — сказал Джоунз.
Компьютер проверил личность телефонного абонента: обычная реклама, не более.
— Мне ничего не нужно! — резко произнес Джоунз и прервал разговор.
— Черт, — сказал Олбиер.
— Еще партию? — спросил Джоунз.
В помощь шести агентам, уже находящимся в бухте, Лем вызвал из своего временного «полевого» штаба еще четырех.
Он расставил пять человек по периметру парка, в нескольких сотнях ярдов друг от друга. В их задачу входило наблюдение за широким проспектом, отделяющим парк от делового района со множеством отелей, ресторанов, магазинов, торгующих йогуртом, подарками и другими розничными товарами. Во всех этих заведениях, конечно же, были телефоны и даже в офисах некоторых мотелей были установлены телефоны-автоматы; из любого из них адвокат мог предупредить Тревиса и Нору Корнелл. В этот вечерний субботний час многие магазины уже закрылись, но некоторые — и все рестораны — еще работали. Во что бы то ни стало надо было помешать Дилворту пересечь улицу.
Ветер с моря усилился и стал еще холоднее. Агенты стояли, засунув руки в карманы курток, опустив головы и дрожа от холода.
Резкие порывы ветра колыхали ветви пальм. Устроившиеся на ночлег птицы тревожно вскрикивали и снова замолкали. Еще одного агента Лем послал в юго-западный конец парка, к волнорезу, отделявшему общественный пляж от бухты с другой стороны. Он должен помешать Дилворту вернуться к волнорезу, забраться на него и пойти назад через бухту к телефонам в другой части города.
Седьмой агент стоял у воды в северо-западном углу парка, чтобы не дать Дилворту пробраться на частные пляжи и в жилые районы, где он мог уговорить кого-нибудь разрешить ему воспользоваться его телефоном.
Лем, Клифф и
Вездеходный автомобиль без верха имел трубчатый каркас. В нем были два ковшеобразных сиденья, позади которых располагался грузовой отсек в четыре фута длиной, где могли разместиться еще пассажиры или значительное количество багажа.
Гаррисон лежал на животе на полу грузового отсека автомобиля, прикрытый одеялом. Два мальчика-подростка сидели на передних сиденьях, а еще двое устроились в грузовом отсеке, развалясь на Гаррисоне, как если бы они сидели на простой куче из одеял. Они старались не давить на него всей своей тяжестью, но он все равно чувствовал себя полураздавленным.
Звук мотора напоминал пронзительное жужжание рассерженных ос. Оно оглушающе действовало на адвоката, чье правое ухо было прижато прямо к днищу, передающему и усиливающему вибрацию.
К счастью, мягкий песок представлял собой относительно гладкую дорогу.
Автомобиль перестал набирать скорость и замедлил ход, звук мотора стал затихать.
— Черт, — прошептал Дилворту один из ребят, — там, впереди, парень с фонарем, делает знак остановиться.
Они затормозили, и сквозь ленивый шепот мотора Гаррисон расслышал, как человек спросил:
— Куда это вы, ребята, направляетесь?
— Вдоль берега.
— Там дальше частные владения. У вас есть право туда заезжать?
— Мы там живем, — ответил Томми, водитель.
— Правда?
— А разве мы не похожи на компанию избалованных сынков богатых родителей? — прикидываясь простачком, спросил один из парнишек.
— Чем вы занимались? — подозрительно спросил человек.
— Просто болтались по пляжу. Но стало слишком холодно.
— Вы что, ребята, выпили?
«Ну и дурак же ты, — подумал Гаррисон, слушая мужчину, — ты же разговариваешь с подростками, бедными созданиями, которые в силу своей гормональной перестройки еще пару лет будут восставать против какого бы то ни было давления. Мне они симпатизируют, потому что я скрываюсь от полиции, и они будут на моей стороне, даже не спрашивая, что я натворил. Если хочешь рассчитывать на помощь, не дави на них — иначе ты ничего не добьешься».
— Выпили? Черт, конечно, нет, — ответил другой паренек. — Если хотите, можете посмотреть в холодильном ящике, сзади. В нем ничего нет, кроме газировки.
Прижатый к холодильнику Гаррисон надеялся, что человек не будет проверять. Если этот парень подойдет поближе, он наверняка увидит, что под одеялом, на котором сидят ребята, неясно вырисовываются очертания человека.
— Газировки, мм? Что за пиво там было, пока вы его не выпили?
— Эй, парень, — сказал Томми. — Что ты к нам пристал? Ты что, из полиции или еще откуда-нибудь?