Ангелотворец

Лэкберг Камилла

— Ваши родители тоже были состоятельными?

— У них были деньги, — произнес Йон с ударением на «были» и сжал губы, показывая, что не собирается обсуждать этот вопрос. Патрик отметил про себя, что нужно разузнать про семью Хольма.

— Как она? — внезапно спросил политик.

Хедстрём не сразу понял, о ком он.

— Эбба? — сообразил он наконец. — У нее все в порядке. Она занята ремонтом дома.

Йон снова обратил свой взгляд к острову, и Патрик пожалел, что не обладает способностью читать мысли. Ему хотелось бы знать, что творится сейчас в голове у его собеседника.

— Спасибо, что уделили нам время, — сказал он, поднимаясь.

Не

похоже было, чтобы Хольм готов был поделиться с ними своими секретами, так что разговор лучше было закончить. Но после общения с этим типом Хедстрёму еще больше захотелось узнать о том, что происходило в интернате.

— Благодарим. Вы, наверное, чертовски занятой человек, — сказал Мелльберг. — Кстати, вам привет от моей жены. Она из Чили. Переехала сюда в семидесятых.

Патрик потянул начальника за рукав.

С фальшивой улыбкой Йон закрыл за ними калитку.

Йоста попытался проскользнуть в участок, но с Анникой на рецепции это было невозможно.

— Ты проспал? Что-то не похоже на тебя! — поприветствовала она его.

— Будильник не прозвенел, — ответил Йоста, избегая встречаться с ней взглядом. Анника видела людей насквозь, и провести ее было невозможно.

— А где все? — спросил он, оглядываясь.

В участке было тихо. Казалось, только Анника и была на месте. Правда, заслышав Йосту, в коридоре показался Эрнст.

— Патрик с Мелльбергом поехали поговорить с Йоном Хольмом. А мы с Эрнстом присматриваем тут за порядком, не так ли, старичок? — ответила Анника, подзывая к себе собаку. — Патрик спрашивал про тебя. Так что советую тебе порепетировать байку про будильник до его прихода. Если расскажешь, где был, может, я помогу тебе не попасться.

— Ох черт! — вздохнул Флюгаре, сдаваясь. — Поговорим за кофе.

— Ну же! — не отставала его собеседница, когда они оказались на кухне.

Йоста неохотно рассказал об их с Эрикой уговоре, и Анника от души рассмеялась.

— Ну, ты и вляпался по самые уши! Ты же знаешь, какая Эрика. Дай ей палец — всю руку отхватит. Патрик с ума сойдет, если узнает.

— Ты права, — вздохнул старый полицейский.

Все это Йосте было прекрасно известно. Но он готов был пойти на риск: слишком уж это было для него важно. И он знал почему. Это ради нее он делал это, ради девочки, которую они с Май-Бритт предали.

Анника перестала смеяться и серьезно сказала:

— Это очень важно для тебя.

— Да, и Эрика может мне помочь. Она сообразительная. Я знаю, что Патрик был бы против, но она, как никто, умеет раскапывать информацию, а в этом деле информация нам жизненно необходима.

Анника притихла. Потом набрала в грудь воздуха и заявила:

— О’кей. Я ничего не скажу Патрику. Но при одном условии.

— Каком?

— Ты будешь держать меня в курсе вашей с Эрикой деятельности. А я буду вам помогать. Я тоже неплохо нахожу информацию.

Йоста уставился на коллегу во все глаза. Такого варианта он не ожидал.

— Тогда договорились, — согласился он. — Но ни слова Патрику. Иначе нам конец.

— Будем надеяться, что он ничего не узнает. Что вам уже известно?

Старик пересказал разговор с Эрикой и добавил:

— Нужно найти контакты учеников и учителей. У меня только старые данные. Но, думаю, и они могут нам помочь. Имена у них всех редкие, и это облегчит нам работу.

Анника приподняла брови:

— А личные номера граждан?

Флюгаре опешил. Какой же он дурак! Анника,

наверное, считает его идиотом.

— Означает ли твое выражение лица, что у них есть номера? Тогда я подготовлю для тебя отчет после обеда. Самое позднее завтра утром. Годится? — улыбнулась женщина.

— Годится. Сам я думал поехать с Патриком поговорить с Леоном Кройцем.

— Почему именно с ним?

— Без особой причины. Но он запомнился мне лучше других. Мне показалось, что Кройц был в лагере заводилой. К тому же я слышал, что они с женой купили большой белый дом во Фьельбаке.

— Тот, что на горе, с видом на море? За который просили десять миллионов? — изумилась Анника.

Цены на дома с морским видом не уставали поражать местных жителей. Они пристально следили за ходом аукционов. Но десять миллионов заставили ахнуть даже бывалых сельчан.

— Значит, деньги у них водятся, — сказал Йоста.

Он вспомнил мальчика с темными глазами и красивым лицом. Уже тогда тот излучал богатство и врожденную уверенность в себе, свойственные немногим подросткам.

— Тогда начнем, — заявила Анника, поднимаясь. Поставив чашку в посудомоечную машину, она красноречиво посмотрела на коллегу, после чего тот последовал ее примеру. — И я совсем забыла, что тебе нужно было к зубному сегодня.

— К зубному? Мне?.. — удивился старый полицейский, но быстро все понял и улыбнулся. — Ах да! Я же тебе вчера говорил, что пойду к зубному. И смотри — никакого кариеса!

Он подмигнул Аннике.

— Не надо портить ложь излишними подробностями, — сказала она, погрозив ему пальцем.

Стокгольм, 1925

Их чуть не ссадили с поезда. Кондуктор уже схватил ее сумку с криком, что пассажирка слишком пьяна. Но это была неправда. Дагмар только чуток выпила для храбрости и чтобы жизнь не казалась такой ужасной. Это-то кондуктор мог бы понять! Ей приходилось добывать себе деньги на хлеб попрошайничеством и выполнением унизительных работ, которые ей брезгливо поручали только из жалости к девочке. И все равно все заканчивалось тем, что ночью к ней в спальню заявлялись потные похотливые козлы, притворявшиеся примерными отцами семейства. Теперь кондуктор тоже только из жалости к девочке смягчился и разрешил им доехать до Стокгольма. Им повезло. Если бы он ссадил их с поезда на полпути, Дагмар не смогла бы добраться даже до дома. Она два года копила на билет в один конец до Стокгольма. У нее не было за душой ни эре. Но это ничего, главное — добраться до места и поговорить с Германом. А потом ей до конца жизни не придется волноваться о деньгах. Он позаботится о ней. Когда он снова увидит Дагмар и узнает, как тяжело ей приходится, то тут же оставит эту лицемерную женщину, которая обманом его на себе женила.

Дагмар задержалась у витрины, чтобы посмотреть на свое отражение в стекле. Да, она постарела со дня их встречи. Волосы больше не быт такими густыми, и она забыла их помыть. Платье, украденное с веревки для сушки белья, висело на ней мешком. Заработанные гроши женщина предпочитала тратить на спиртное, а не на еду. Но больше ей не придется выбирать. Скоро к ней вернется красота. Герман будет раскаиваться, что покинул ее, когда увидит, как туго ей пришлось.

Взяв Лауру за руку, Дагмар пошла вперед. Девочка едва волочилась за ней, так что матери пришлось буквально тащить ее за руку.