Angelo Caduto
Шрифт:
И не большое примечание к главе:
1) Аграфобия – боязнь сексуальных домогательств, секса.
2) Долго думала, какой возраст совершеннолетия написать: японский или российский. Потом узнала, что в Италии тоже 18 лет, вот на том и порешили.(ну не смог будущий вредный юрист не написать об этом хД)
3) Скорее всего, в главе могло быть много ошибок, потому что не только автор отдыхает... Поэтому простите заранее за ляпы.
4) Изначально текст был разделен на две главы, но решила уже не мучить ожиданиями и сделать одну большую главу.
Ну вроде бы все, можете теперь кидаться тапками хД
<b>Дорогие читатели, если не трудно, зайдите ко мне на сайт и пройдите опрос. Это касается моей новой работы, за которую я собираюсь взяться в ближайшее
====== Глава 28. Дилемма. ======
Тишина, лишь изредка нарушаемая пением птичек за окном. Легкая головная боль, сжимающая черепушку в тиски. Свинцовые веки нехотя приоткрываются и вновь закрываются из-за слепящего яркого света. Тяжелый вздох. Рука дотрагивается до лба, убирая намокшие прядки за ухо. Вторая попытка оказывается более успешной. Изумрудные глаза хаотично стреляют по комнате, чья хозяйка пытается понять, где она находится. Приподнявшись на локтях, Анита осматривается вокруг. Она в комнате. Кажется, в той, где когда-то находилась в «плену». Рядом с кроватью стоит капельница, бездействующая. Правая ладонь перебинтована. Девушка медленно поднимается с постели и проходит к зеркалу напротив, рассматривая черты лица. Она изменилась. Длинные черные локоны волной спадающие вниз. Ядовито-зеленые глаза потускнели после всего пережитого. Под глазами проступают морщинки, не говоря уже о синяках. Рука на ощупь находит форменный плащ и накидывает на хрупкие плечи. Ноги сами ведут из комнаты, эхом разнося тяжелые шаги и противный стук каблуков. Коридоры кажутся вновь бесконечным лабиринтом. Словно река Стикс, ведущая в Ад. В её личный маленький кромешный ад. В ушах все еще стоит звон. Перед глазами мелькают сотни картинок из её жизни. Но какой именно? Она останавливается у массивной дубовой двери и, беспардонно, без стука, заходит. Никого. Только легкий ветерок гуляет из открытого окна. Кожаный диванчик, на котором она когда-то очнулась, ничего не помня. Точно. Именно здесь началась её новая жизнь. Попытка номер два, сама судьба подарила ей возможность начать все сначала. Кем она была раньше? Никчемной наёмницей, жадной стервой, не знающей никаких чувств. Только деньги. И вечный побег от самой себя.
Тоненькие пальчики проводят по глянцевой поверхности стола, тяжелый вздох. Анита останавливается у бара и берет бутылку с виски, отпивает из горлышка, горький привкус обжигает горло, но ей приятно. Янтарная жидкость заполняет пустоту в душе. Она проходит к окну и смотрит далеко за горизонт. Утро. Начало новой жизни. Или продолжение старой? Но какой именно…
Дверь открывается. Её сердце замирает. Дежавю. Это уже было. Она медленно поворачивается, стискивая костяшками пальцев бутылку, и внимательно смотрит в вишневые очи, всегда горящие гневом и презрением. И сейчас его взгляд не меняется. Босс Варии стоит в дверном проеме и не сводит с неё глаз. Вновь игра в гляделки. Кто же первый отведет взгляд. Он вальяжной походкой заходит и, как ни в чем не бывало, проходит к столу, не сводя с неё глаз, забирает синюю папку. И, отвернувшись, идет на выход.
— Мог бы хотя бы доброе утро сказать, — вздыхает Анита, все это время не смеющая задышать.
Мужчина останавливается, слышится смешок. Он теребит папку в руках и, развернувшись в пол-оборота, бросает надменным тоном:
— У тебя 3 часа на сборы, за это время ты должна покинуть мой особняк.
Анита застывает, не в силах проронить ни слова. Она пытается произнести хоть что-то членораздельное, но слова застревают в горле. Поставив бутылку на стол, она кидается к мужчине, загораживая дверь своим хрупким тельцем.
— Просто зашибись! Значит, я лежу, умираю, неизвестно сколько нахожусь в отключке, просыпаюсь, и ты мне говоришь «выметайся»? Очень интересно. Может, позволишь узнать причину? — возмущенным тоном рычит брюнетка.
Занзас криво улыбается, окинув её убийственным взглядом, и пытается обойти её. Но Анита не позволяет этого сделать.
— Мусор, можешь катиться к своему иллюзионисту, здесь тебе делать больше нечего. Ты создаешь мне слишком много проблем. У меня нет на тебя времени, — чеканит мужчина и, больно сжав костлявое плечо, отодвигает девушку от себя.
Но Анита мертвой хваткой цепляется за его руку.
— Ты что, до сих пор ревнуешь меня к Мукуро? Но это
Она нежно гладит его по руке и пытается заглянуть ему в глаза, мужчина вздрагивает от её прикосновений, но остается непоколебимым.
— Не устраивай концерты. Ты знала, что рано или поздно этот фарс закончится. Ты мне надоела.
Анита отпускает его руку и, склонив голову вниз, мертвым голосом произносит:
— Это потому что я — враг?
Занзас замирает, вишневые очи задрожали, рука сжимает косяк двери. Он понимает, что эта фраза не может быть сказана просто так. Но не успевает ничего произнести. Брюнетка проскальзывает под его рукой и выходит в коридор.
— Отлично. Значит, секс со мной тебе тоже надоел?
Занзас не отвечает, лишь прожигает её спину взглядом.
— И я вольна делать все, что захочу?
— Мне плевать, — хриплым голосом отвечает Босс Варии.
Анита разворачивается и с вызовом смотрит в его глаза, лукаво улыбнувшись.
— Что же, Занзас-сама, вы сами дали мне свободу.
И убегает прочь. В неизвестном направлении.
Босс Варии был зол как никогда. Если раньше он думал, что хуже дня, когда в его дом нагло ворвался мусорный иллюзионист Вонголы быть не может, то глубоко заблуждался. Может. Нашествие Вонгольского мусора в полном составе. Нагло ворвались в его особняк. Экстренное совещание. Да ему плевать. Приказ Девятого. Опять старикашка все никак не угомонится. Какое может быть совещание? Их работа убивать, а не думать. Для «великих дум» есть Вонгола. Но нет же, теперь приходится сидеть в зале совещаний и ждать, когда весь мусор соблаговолит занять свои места. Определенно отвратительный день. Одной мерзкой улыбочки Рокудо Мукуро хватило неистового желания поубивать здесь всех и сейчас. Еще надо же было столкнуться с ней. Проснулась. Как обычно ворвалась в его кабинет без разрешения, в принципе, как и в его жизнь. Он принял правильное решение своей дилеммы. Пусть уходит. Катиться куда хочет, к Мукуро, к Бьякурану. Лишь бы подальше отсюда. Лишь бы не вынуждала убить её. Он не сможет. Он признал свое поражение перед этой ведьмой. Босс Варии не может и не хочет её убивать. Это он подтвердил лишний раз сегодня в кабинете. Стоило ей только прикоснуться к нему, как по коже пробежал электрический заряд, вместо разумного решение взять и испепелить её, ему хотелось прижать её к дверному косяку, впиться в столь манящие губы и отыметь во все дырки, желательно в течение всего дня. Нужно отвлечься. Занзас окинул своих хранителей убийственным взглядом, бутылка виски уже была пуста.
— Эй, жаба, спрыгай за виски.
Хранитель Тумана тяжело вздохнул и, что-то протянув про то, что он не обязан заменять Леви, все-таки направился к бару.
Нужно еще кого-то запрячь.
— Бел, где гомик?
Бельфегор, играясь со стилетом, криво улыбнулся, коротко бросив, что не знает.
— Найди педика и приведи, все ждут только его.
— Почему принц должен ходить искать всякую голубятину? — возмутился Бел, нервно фыркнув.
Занзас швырнул в него стаканом для лучшей мотивации. И королевское отродье направилось на выход. Для полного счастья бы еще прикончить малолетку напротив, под знаменьем Десятого Вонголы, и день бы стал определённо налаживаться. Вот только гнетущую тишину нарушил голос Бела за дверью.
— Принцесса очнулась! Ши-ши-ши. Стоп… Эй, Анита, ты куда направилась в таком виде? У нас там вообще-то совещание.
Бровь Занзаса машинально поползла вверх. Одно имя «Анита» уже не предвещало ничего хорошего.
Дверь открывается, и рты хранителей медленно ползут вниз от представшей картины.
Можно ли было сказать, что Аните было больно? Скорее это чувство граничило где-то между яростью и обидой. «Уходи». Нет, так просто она не уйдет. После всего, что было её и танком не вытуришь из штаба Варии. Для начала нужно найти добровольную жилетку, чтобы поплакаться и повыносить мозг. И поэтому Анита сейчас стоит и комнаты Хранителя Солнца, громко тарабаня в дверь. Макушка с красным ирокезом высунулась незамедлительно. Удивленно открыв рот, Луссурия сжал девушку в тиски.