Ангел
Шрифт:
— А вы будете делать чудеса? — спросила Катя. — Прямо сейчас? Можно я посмотрю?
— Изволь, — сказал Фокусник и хитро посмотрел на Катю. — Какое же чудо ты желаешь?
Катя задумалась. Как назло, в голову ничего не приходило.
— А какое можно? Ну, например, чтобы ожили все игрушки…
Фокусник поглядел на неё с презрением.
— Ну и глупая же девочка, — промолвил он недовольно. — Я ей толкую про настоящее Рождественское чудо, а она желает какую-то ерунду из детских книжек. Имей в виду: я творю только одно чудо в год, так что подумай хорошенько и не промахнись.
Катя
— А какие бывают настоящие чудеса? — спросила она.
— Настоящее — это то, чего тебе по-настоящему хочется, — сказал Фокусник. — Например, чего это ты тут ревела сегодня перед ёлкой?
Кате опять вспомнился разбитый ангел, но почему-то он никак не вязался с Фокусником.
— Так из-за чего? — настаивал Фокусник.
— Ангел разбился, — ответила Катя. — Насовсем.
— Тоже мне беда! — пожал плечами Фокусник. — Купите другого.
— Такого нельзя купить, — сказала Катя, — таких уже не делают. И я не поэтому плакала. Понимаете, он мамин… Я не хотела… Мне его жалко.
— Хочешь его вернуть? — спросил Фокусник деловито.
— А можно? — прошептала Катя.
— Да почему же нельзя! — воскликнул Фокусник, всплеснув руками. — Ну и дети пошли! Про всяких там ангелов и пастухов она, небось, все знает, а про чудеса — ничегошеньки. Решено, — заявил он, — я отведу тебя в Рождественскую страну. В этой стране хранятся все ёлочные украшения на свете, и разбитые игрушки тоже попадают туда. Найдётся и твой ангел… Если, конечно, хорошенечко поискать. Ну что, согласна?
— Согласна, — ответила Катя. Фокусник был прав. Действительно, ангел не мог исчезнуть насовсем. Он, конечно, составился из осколков и перенёсся на свою родину, в Рождественскую страну, и если Фокусник обладает силой вернуть его…
Человечек посмотрел на часы.
— Тогда одевайся быстрее. Мы должны успеть до полуночи. К наступлению Рождества все чудеса должны быть закончены, а не то… Страшные вещи могут случиться.
— Почему? — спросила Катя, поспешно одеваясь.
— Почему, почему! — проворчал Фокусник. — Про Золушку читала? Ну вот, то-то же. Поторапливайся. Готова? — Палочка блеснула у него в руке. — Алле-оп!
Кружок света погас. Катя стояла не двигаясь и чувствовала, как всё меняется вокруг неё. Запахло снегом, пол под ногами стал мягким, как одеяло. Затем во тьме, у самого Катиного уха, загорелся белый огонёк. Подняв глаза, она разглядела рядом высокого человека в чёрном цилиндре. Огонёк, мерцающий на конце волшебной палочки, освещал усыпанный драгоценными камушками воротник и лицо с румяными щеками.
Фокусник подмигнул Кате, вытянул руку и посветил палочкой вперёд, как карманным фонариком. Перед Катей возвышались узорные железные ворота, до самой середины
— Осталось купить билеты, и дело сделано, — пробормотал Фокусник.
У Кати с собой не было денег, и она хотела сказать об этом Фокуснику, но он сорвал два камушка со своего расшитого самоцветами воротника и опустил их в отверстие, куда вставляют ключ. Ворота дрогнули; сугробы у их подножия стали стремительно таять, освобождая створки, и наконец те медленно открылись.
Катя ступила за ворота. За ними расстилалось заснеженное поле, где мерцали красные огни, за полем чернел лес, и к лесу вела протоптанная в снегу дорожка.
— Не сюда, не сюда, — засуетился Фокусник, увлекая Катю в сторону от тропинки, прямо в нетронутый снег. — Там, — он показал палочкой на огни в поле, — пастухи жгут костры. Симпатичный народ, но неотёсанный. Чего доброго, ещё задержат нас! А мы направимся в лес, туда, где настоящие чудеса…
Фокусник освещал дорогу палочкой, и Катя послушно шла за ним. Несмотря на то что она не надела пальто, ей совсем не было холодно. Снег под ногами тоже вёл себя странно: на его белоснежной глади не оставалось никаких следов — ни Катиных, ни Фокусника, и, в отличие от обычного снега, он был совершенно сухим.
Они добрались до леса и вступили под его своды, в молодой ельник, который заливал нежный голубой свет. Катя поискала глазами, откуда он идёт, и увидела фонарь: белый столбик между деревьев, увенчанный стеклянным колпачком, под которым бился синий электрический язычок. Они прошли ещё немного вперёд, и голубой свет сменился фиолетовым, а справа от Кати вырос ещё один фонарь, на этот раз с фиолетовым язычком. В глубине леса угадывался третий огонёк — красный.
Что-то легкое, словно паутина, задело Катину щёку, и она отшатнулась, потому что терпеть не могла пауков. Однако это оказалось не паутиной, а тоненькой серебристой ленточкой, свисающей с ближайшей ели. Такие же ленточки блестели и на других деревьях.
Катю осенила догадка.
— Так мы на ёлке!
Фокусник обернулся.
— Конечно. Это, гм, естественно для Рождественской страны, тебе не кажется?
— Здесь всё как на нашей ёлке! — обрадовалась Катя. — Лампочки, мишура, внизу — овечки с пастухами, а наверху…
— Именно, именно, — рассеянно поддакивал Фокусник.
— А если подняться на самый верх, — закричала Катя, — то мы придём к ангелу! Пойдёмте скорей!
— Не надо кричать, — проворчал Фокусник, — ты не в лесу… То есть, конечно, в лесу, но не стоит привлекать внимание… Хоть страна и Рождественская, а опасности есть везде… Ну, хотя бы о хищниках ты подумала?
О хищниках Катя и вправду не подумала. Она вспомнила белого медведя, соседа Фокусника по ёлке, примолкла и покрепче схватила своего спутника за рукав. Они всё шли, и шли, и шли, и прошли еще много разноцветных фонариков, когда Фокусник резко остановился, и Катя тоже.