Ангел
Шрифт:
Лорд не обратил на него никакого внимания.
– Но ведь я смогла его защитить, да и тебя тоже…
– Ты меня вообще не слышишь? Мне не нужна защита! Я и сам могу справиться с ситуацией.
– Но тогда…
– Тогда я сказал не подумав! Я просто испугался за твою жизнь, вот и сказал, что ты можешь быть полезна…
– Испугался за мою… жизнь?
Глаза расширились, я была настолько удивлена, что даже забыла бояться. Он сжат зубы, сузив глаза и буквачьно пришпиливая меня взглядом к стене.
– Запомни раз и навсегда: никто и никогда больше не погибнет из-за меня. Ты поняла?
– Нет.
– Если
– То что? – Я попыталась сказать это с вызовом, но голос на последнем слове позорно сорвался.
– Я тебя запру в подвале замка и посажу на цепь, как собаку, до тех пор пока ты не образумишься.
С этими словами он резко развернулся и вышел из комнаты, оставив меня стоять у стены, негодующую и… сильно напуганную. Оська возмущался у меня на руках, правда, как-то не слишком убедительно, а в голове снова и снова прокручивалась фраза Дика: «никто и никогда больше не погибнет из-за меня». Значит, кто-то уже погиб. Но почему он сказал все это именно сейчас, почему не тогда, когда мы вернулись с задания? Почему?
– Оська, – прервала я излияния пушистика, – мне нужен контакт с ним этой ночью.
Оська подавился на полуслове и надрывно закашлялся, выпучив глаза.
– Чего-чего тебе надо? Когда?!
– Этой ночью, – покраснела я. – Я хочу соединить его и свое сознание, а ты мне в этом поможешь.
– Ах, это, – как-то разочарованно протянул он.
Я взглянула на него с подозрением.
– Ладно, ладно, помогу не переживай. Только вот ты уверена, что он не заметит?
– Вот именно поэтому мне и нужна твоя помощь.
Оська немедленно надулся от гордости, снова из зубастого ежика превращаясь в совенка.
– И что бы ты без меня делала? Что ж, тогда готовься, выспаться тебе не удастся точно.
Я кивнула, сжав правую руку в кулак. Мне во что бы то ни стало надо выяснить, почему он в таком состоянии. С ним что-то явно случилось, и я просто обязана знать что.
– А ты не слишком ли о нем заботишься, для временного хранителя? – хитро сощурился Оська.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты ловишь каждое его слово, готовая, не задумываясь, погибнуть ради него, даже если угроза и невелика. Его настроение тут же сказывается на тебе, я уже не говорю про связь, которую ты все еще поддерживаешь между вами, хотя тебе вполне бы хватило и чутья хранителя, чтобы определить, где он находится.
Я почувствовала, как быстро алеют щеки и уши.
– Ничего подобного! Просто я пытаюсь хорошо выполнить свою работу!
– Но ведь он в чем-то прав.
Я вздрогнула, не ожидая, что Оська примет сторону Дика, а он взлетел с рук и устроился на одной из балок балдахина.
– Когда в замок явился вор, ты даже и не подумала звать на помощь и чуть не погибла. По-моему, это было крайне глупо с твоей стороны.
Щеки уже горели, очень хотелось провалиться сквозь землю.
– А когда явился еще и гэйл, почему ты тогда ничего не предприняла? Я понимаю, вспоротая спина – довод уважительный, но ты могла позвать хотя бы меня, вместо того чтобы погибать в одиночку.
– Прости.
– Что? – остановился Оська.
– Прости.
Он задумчиво кивнул и продолжил уже более ласковым тоном.
– Пойми, Ирлин, твоя чрезмерная забота о Дике ни к чему хорошему не приведет. Он сильный маг и воин, ты же, если говорить прямо, – ужасная магичка и никудышный боец. Все, что ты можешь, – это подлечить раны. Но как можно с такими данными лезть со своим героизмом вперед, заслоняя подопечного грудью? Это по меньшей мере глупо – ты согласна?
Слезы стекали по щекам и капали на дубовые доски пола. Я ничего не могла с собой поделать, слишком больно было наконец осознать, насколько же я бесполезна для Дика.
– Эй, ты чего, плачешь, что ли? Ой!
Оська суматошно взлетел и чуть ли не рухнул мне на плечо, пытаясь обнять за шею крыльями, погладить по лбу и при этом еще и срочно извиниться.
– Все хорошо, Ось, не переживай. – Я вытерла слезы ладонью и пересадила пушистика себе на руки. Он огорченно смотрел на меня, не зная, как вернуть назад обидные слова. – Ты прав во всем, только вот не получается у меня поступать и мыслить правильно. Наверное, даже этого мне не дано. Я просто буду защищать его и дальше так, как умею. И пусть я ужасный маг и никудышный воин, но зато я искренне хочу его защитить.
Оська неумело гладил меня крылом по руке, стараясь утешить.
– Ты ведь поможешь мне, Ось?
– А куда я денусь.
Я грустно улыбнулась сквозь все еще капающие слезы.
– Не бойся, Ирлин, уж кто-кто, а я тебя не брошу, и вдвоем мы уж как-нибудь со всем справимся.
Я кивнула, осторожно прижимая к груди пернатое чудо.
– Спасибо.
Оська только хмыкнул в ответ. А у меня стало значительно легче на душе. И ни я, ни Оська не заметили все это время стоявшего снаружи Лиса, молча слушавшего весь наш разговор.
Ночь. Тишина. Луна заинтересованно заглядывает в окна, освещая кровать и мирно спящего на ней лорда. Мы с Оськой неслышно, как тени, просачиваемся внутрь комнаты, у меня в руке тяжелая сковородка, а в глазах почти отчаяние.
– Ось, а ты уверен, что это действительно нужно?
– Анестезия.
Снова это непонятное слово. Ну ладно – в конце концов, это во благо.
Прямо около кровати под ногой предательски скрипнула половица, Дик открыл глаза и резко сел. Я врезала ему по голове сковородкой, послышался гулкий звук, и Дик рухнул обратно.
– Молодец, – вякнул впечатленный мыш, сидя на моем плече. – Именно так это и надо было сделать: сильно и безжалостно.
Мне хотелось удавиться, но Оська уже принялся командовать, не давая мне толком погрузиться в пучину отчаяния.
– Так, теперь ляг рядом с ним и прижмись лбом к его груди.
– А это прилично? – засмущалась я, разглядывая его сильную грудь, выглядывающую из-за распахнутого ворота рубашки.
– Нет, но не более чем бить его сковородкой по голове.
Я кивнула и нырнула в постель, опуская свою голову с ярко пылающими щеками ему на грудь. Ощущение было довольно странное, я и не знала, что даже простое прикосновение будет так болезненно и в то же время так приятно. Блин, да что же со мной происходит? Поскорей бы это все закончилось.