Ангел
Шрифт:
Что же натворил сокамерник? Где он сейчас? На протяжении всех девяти дней, минувших после его исчезновения, никто из заключенных или охранников не произносил имя Джейсона. Гэбриел не хотел навлечь на себя неприятности и тоже молчал, но ему казалось странным, что все так быстро смирились с пропажей человека. Почему никто не проявил ни малейшего любопытства? Заключенные совершенно не интересовались происходящим, и это тревожило Гэбриела даже сильнее, чем необъяснимое исчезновение соседа.
Только убедившись, что он снова один, Гэбриел осмелился пошевелиться. В камере снова
Глава 8
Имоджен постучала в дверь церкви и легонько толкнула ее. Створка тут же распахнулась. Внутри никого не было. Имоджен не считала себя хоть сколько-нибудь религиозной, но находила атмосферу храма успокаивающей: потертые деревянные скамьи, танцующий свет, проникающий сквозь окна с витражами, запахи благовоний и горящих свечей. Это напоминало детство. Мать всегда пользовалась благовониями и оставляла свечи на ночь. Истинное чудо, что ничего ни разу не загорелось. Мама писала картины при свечах, и, вспомнив это, Имоджен поняла, почему ее влечет к церквям. Здесь она вспоминала маму, в полумраке умиротворенно пишущую картину, а не полоумную мамашу, забывшую забрать дочь после уроков.
– Эй! Здесь есть кто-нибудь? Здравствуйте! – сдержанно произнесла Имоджен.
Эдриан не обладал таким терпением. Он двинулся к алтарю по центральному проходу.
– Эй!
Его голос мог быть эхом оклика Имоджен.
Несколько секунд спустя сбоку от алтаря открылась дверь и вышел священник.
– Я – отец Беркели. Чем могу помочь?
Имоджен присоединилась к Эдриану, они достали полицейские удостоверения, и улыбка священника слегка утратила дружелюбность.
– Мы проводим расследование. Нам сказали, что бездомные часто посещают церковь. Нас интересует, не заметили ли вы, что кто-то из них в последнее время пропал, – сказала Имоджен, а Эдриан подошел к стойке с круглым подсвечником, маленькие огоньки на котором горели даже в пустом церковном зале.
– Все не совсем так. – Отец Беркели ответил вежливо, но ему явно хотелось поскорее выпроводить их. – Сюда приходят не одни и те же, а разные люди.
– Вы знали мужчину по фамилии Брикс? – спросила Имоджен.
– Да, он иногда приходил в церковь. Странный человек. Я порой делю трапезу с кем-то из паствы. Дважды Брикс принимал приглашение и обедал у меня, но больше я его не звал.
– Почему же?
– Он оказался весьма неприятным в общении. При нем я чувствовал дискомфорт. Вы поймете, если я скажу, что в его личности присутствовала темная сторона? Хотя вы тоже наверняка сталкиваетесь с этим в работе: с инстинктивным впечатлением, создаваемым некоторыми людьми.
– Простите, но когда это было?
Имоджен никак не отреагировала на отвлеченное заявление священника, не желая ввязываться в обсуждение сходства
– По-моему, примерно месяц назад. У него при себе оказалось немного денег. Мне пришлось попросить его удалиться, потому что он повел себя очень грубо с другой прихожанкой: обозвал ее словом на букву «с». – Священник покачал головой. – Но он ушел, только когда я пригрозил вызвать полицию. С того вечера я его больше не видел.
– Значит, месяц назад? – Эдриан посмотрел на Имоджен и достал телефон.
Это была новая информация.
– Вы знаете, с кем он общался чаще, чем с остальными? У вас есть его фотография? – наседала на святого отца Имоджен.
– Фото у меня нет, как и ответа на ваш первый вопрос. Он всегда сторонился общества. Никогда не приходил на собрания, которые моя церковь устраивает для бездомных. Думаю, я не был ему симпатичен. Хотя невозможно нравиться всем, правда?
– Совершенно верно, – кивнула Имоджен. – Большое вам спасибо.
Священник откланялся и скрылся за дверью у алтаря. Имоджен обернулась и увидела, как Эдриан кладет деньги в ящик для пожертвований. Она продолжала наблюдать, когда он выбрал свечу, зажег ее и поместил на подставку из старого потемневшего металла. Показалось, что он коротко помолился, прежде чем снова посмотреть на нее.
– Есть что-нибудь полезное?
– Нет. Но ясно, что всего месяц назад Брикс не был в тюрьме. Надо подключить к следствию Гэри. А что это ты только что сделал?
– А на что похоже?
– Не думала, что ты интересуешься подобными вещами.
– Я всего лишь зажег свечу, Грей. Успокойся.
– Мы, кажется, достаточно долго работаем вместе, чтобы ты знал: не надо просить меня успокоиться.
– Почему бы и тебе не зажечь свечку?
– С какой стати мне зажигать ее здесь? Я не католичка.
– Сделай это просто для души. Вспомни о людях, которые тебе дороги, – предложил Эдриан. – И тебя посетит прекрасное чувство.
– Ради кого мне ставить свечку? – спросила Имоджен.
Она сразу вспомнила о Дине и тут же устыдилась, что подумала не о маме.
– Ради своей матери. Ты ведь уже успела вспомнить о ней.
– Уж ей-то это едва ли сейчас поможет, верно?
Раньше Ирен и недели не могла обойтись без дочери. А теперь улетела за границу с мужчиной, которого Имоджен совершенно не знала.
– Верно. Но это поможет тебе.
– Ладно.
Имоджен не могла бы сказать, кто тревожил ее больше: мать в обществе незнакомого мужчины или вновь обретенный отец, который мог снова исчезнуть, проведя с мамой некоторое время и поняв, насколько хрупко ее здоровье.
Эдриан достал из кармана еще одну фунтовую монету и бросил в ящик для пожертвований. Имоджен зажгла свечу и поставила рядом со свечой напарника, отчаянно стараясь удержать мысли о маме. Именно так должен происходить подобный процесс, если она не ошибалась. Странно, но на душе действительно полегчало.
– А за кого ты поставил свечку? – спросила она.
– За тебя.
– За меня? А что со мной не так?
– Слишком взрослый вопрос. Не согласна?
– Нет, серьезно, почему за меня?