Ангел
Шрифт:
— Может, с ними тише получится, — настаивает парень, косясь по сторонам.
— Кольца вишь? — огрызнулась необычная девчонка, — какие, нафиг, палочки!
— А если снять? — нашёлся полноватый парень.
— Отфянь, — заявила тощая особа, хлюпая горячей лапшой, — смотфи ф сфою тафелку!
«Струны Кая»
«Каягым» по виду очень похож на русские «гусли» или японский «кото» — множество струн, натянутых на доску, представляющую собой резонаторный корпус. Стандартом считают двенадцать
150
(1 декабря 21:44) Бар «Помятая Креветка».
С крайним удовольствием допиваю остатки согревающего бульона, пока на сцене заканчивают ощипывать непонятную столешницу. Ну да, тихо поесть не получилось… Всего лишь вилкой с лапшой управиться трудно, а ложку пухлый оккупировал. И рамен остывает же! Непорядок. Да и музыкальное сопровождение, откровенно, так себе…
Чувство насыщения вызывает сонливость. Совсем не замечаю, как к нашему столику подгребает парочка подтянутых фигур. Ган кивнул распущенной чёлкой и окинул пухлого оценивающим взглядом. Никакого хвостика на затылке, идеальный пробор в волосах и холеное лицо. Реальный красавчик! Парень щеголяет шикарным пальто серого цвета, офисный костюм тоже с иголочки и явно не последнего итальянского бренда.
Явился, не запылился! Парень одним движением скинул верхнюю одежду на руки пижаме и вальяжно уселся за столик. Ходячая вешалка отскочила куда-то вглубь бара. Прям цирковой номер!
— Конь в пальто, — радостно усмехаюсь в карие глаза, — сколько можно тебя ждать!
Красавчик непонятливо вылупился. Какой же кайф, что чудик совсем не чудовищная сеструха и над ним легко подтрунивать! ЙуМи бы меня так осадила, что не бей лежачего…
Пухлый скуксился и сгорбился на стуле. Широкое лицо уставилось в опустевшую миску. Парень сопоставил себя с плейбоем рядом и трезво оценил свои шансы. Вижу то самое обречённое выражение.
— Тебя сложно найти, — хмыкнул Ган.
— Да? А твоя сестра легко справилась!
— Может, представишь нас?
Неужели я слышу нотки ревности? Да ладненько! Мстя моя свершилась. Тихо посмеиваюсь себе под нос, настроение прёт вверх, после сытной трапезы. Очень надеюсь, что Ган не станет кофе плескать!
— Знакомься, прыгнувший с моста, — обращаюсь к пухлому и указываю пальцем на чудика, — а напротив второй, который собрался это повторить… — весело ухмыляюсь. — Но передумал! И кто поумнее будет?
Недоверие на лицах сменяет недоумение в одном случае и озабоченность в другом.
— Можете организовать клуб ныряльщиков! — весело предлагаю.
— Охренела?! — Ган уставился карими глазищами.
— Это надо посмотреть, — ехидно ухмыляюсь в недовольное лицо, — а кто под воду лез, не умея плавать?
— Ты. Меня. Стащила.
— Агась! Классно ведь, правда?
— Айщ… — Ган громко шикнул и покачивает головой.
Запиликал телефон, прерывая выяснение отношений. Пухлый поднял трубку и с кем-то общается, приложив ладонь к уху. В это время на сцене успели убрать громоздкий инструмент и место у микрофона занял Хитман. Внимание отвлекает очередная музыкальная композиция, на этот раз с большим преобладанием духовых и даже электронных звучаний, довольно мелодичная песенка.
— Старший брат снаружи, — неловко засобирался пухлый, — ждёт меня…
Парень проявил чувство такта? Не похоже… Звонок неожиданный и общался нормально.
— Беспокоится? — прищурившись, отмечаю положительный кивок.
— Да, — мелькнуло подобие улыбки на широком лице, — пожалуй, пойду…
Бросив взгляд на красавца напротив, пухлый комкает салфетку и поправляет полы всё ещё влажного пуховика.
— Сюда дал! — требовательно смотрю на пухлого и указываю кивком на салфетку, где он что-то писал, во время разговора.
Плотная ладонь неуверенно протягивает скомканную бумагу. Так и есть: номер телефона и имя. Молоток, парнишка, что решился. Не молоток, что облажался на самом последнем этапе. Аккуратно складываю салфетку и убираю в карман.
— Пак ЧэСан, — ободряюще улыбаюсь пухлому, — спасибо, что вернулся!
Парень кивнул и широко улыбнулся в ответ. Как мало ему нужно для счастья…
— Знаешь, халявщиков нигде не любят, — задумчиво замечаю, — в том числе на небесах…
Пухлый предупреждение понял.
— То маннаё, — ЧэСан решил козырнуть корейским на прощание.
— Ещё встретимся, — многообещающе ухмыляюсь.
Ган вальяжно кивнул.
Плотная фигура в синем пуховике развернулась. Поникшие плечи распрямились, осанка стала ровнее. Пухлый исчез за дверью заведения.
— Интересный парень, — вопросительно поднял бровь Ган.
— Особенный… — грустно усмехаюсь в ответ.
— Ангел, — прищурился Ган, — действительно знаешь каково там, на небе?
— Откуда мне, — весело улыбаюсь, — просто люблю красивые выражения!
— И как вам удалось забронировать столик, — Ган обводит взглядом зал, полный посетителей, — секретарь телефон оборвала, но безуспешно.
— Повезло…
На небольшой сцене закончилось музыкальное выступление. Хитман допел весёлую песенку и склонил голову, приветствуя аплодисменты публики.
— А теперь выступит Бомба! — огласил Хитман, улыбаясь со сцены.
— Какие странные имена у артистов! — хмыкнул Ган.
— И не говори, — весело соглашаюсь, поднимаюсь со стула и шагаю к сцене.
Замечаю заинтересованный взгляд Хитмана. Плотный кореец поправил воротник чёрной рубашки и внимательно изучает сквозь стёкла круглых очков.
— Ещё одна лирическая песня или что-то более известное? — поинтересовался Хитман, на этот раз оставшись рядом.
Завязываем с лирикой! Сейчас разгулялось более заводное настроение и я хочу удивить публику. Оторвёмся на полную! Похулиганим.