Ангел
Шрифт:
Ангел улыбнулся, зная, что его брат-близнец Матиас был прав. Они развлекались с самого рождения, заставляя всех думать, что Матиас самый сильный, умный и злой, но на самом деле это был он.
Вырасти так, как они выросли, было, мягко говоря, нелегко, поэтому, заставляя всех думать, что не стоит связываться с Матиасом, в то время как они всегда игнорировали или недооценивали Ангела, они защищали их. Это была их броня. За всю их жизнь лишь немногие узнали правду о них, а если и узнавали, то слишком поздно.
До Луки.
— Ты
Чувствуя тяжесть кольца глубоко в кармане, он смог сказать ему то, что не смог сказать вчера.
— Да.
— Тогда, должно быть, все прошло успешно.
— Ну, не совсем. — Образ маленькой хлопотливой девушки заполнил его сознание. — Я не знал, что у меня есть зритель.
— Кто? — В голосе Маттиаса появился намек на беспокойство.
— Девушка Карузо.
Настороженность в голосе его брата потемнела.
— Она будет проблемой?
— Я позабочусь о ней, — сказал он просто, без малейшего намека на раскаяние.
— Хорошо. — Матиас сделал паузу. Зная, что Ангел сделает все, что потребуется, он дал брату последнее предупреждение с мрачным тоном, который все еще присутствовал: — Будь осторожен, Ангел. Помни, сколько бы времени ты ни проводил с ними, ты всегда был и будешь Лучано, и никогда Карузо.
Ангел посмотрел на Тома, который остался в коридоре, засунув руку глубоко в карман. Увидев, как напряглись мышцы Тома, как слегка сузились его глаза, устремленные на то, что Ангел собирался достать из кармана, Ангел понял все, что ему нужно было знать.
Потирая большим пальцем кольцо, он думал о том, кому оно принадлежало и почему он украл его. Для семьи.
— Я знаю, брат, — это все, что он сказал, прежде чем повесить трубку и направиться обратно к тому месту, откуда пришел.
Когда он, наконец, вытащил руку из кармана, то увидел, что Том снова расслабился. Ему пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза к затылку. Тупой ублюдок.
Нет, нельзя было обмануть Ангела, который знал все уловки, когда нужно было следить за кем-то. Он стал экспертом в этом деле и оставался незамеченным благодаря своей игре. Но не только это, но и то, почему он научился наблюдать за кем-то, потому что с самого раннего возраста он чувствовал, каково это, когда за тобой наблюдают. Чувствовать на себе осуждающие взгляды других - это то, что он чувствовал и всегда будет чувствовать. Это не переставало заставлять бежать его мурашки по коже.
… — Каждый из вас может выбрать что-то одно, — сказал им его старший брат, Доминик, когда они вошли на оживленную заправочную станцию.
Ангел не мог не заметить, как на них уставились, как только они вошли: не только покупатели, но и кассир. Он не был уверен, почему они так смотрят на них. Он гадал, было ли это из-за грязной, выцветшей одежды, которую они носили, или из-за того, что их тринадцатилетний брат заботился о своих восьмилетних братьях-близнецах.
— Ооо... Я хочу
— Нет. — Их старший брат выхватил жевательные резинки из его руки, положив их обратно. — Это завтрак: выбери пончики или что-нибудь еще. Только поторопись, а то мы еще позже придем в школу.
Ангелу было трудно сосредоточиться на выборе чего-либо, когда кассир вышел из-за прилавка, чтобы посмотреть на них поближе. Поэтому он просто взял упаковку пончиков с сахарной пудрой, не желая заставлять брата опаздывать.
Каждое утро Доминик отвозил их в начальную школу, прежде чем идти на занятия в среднюю, из-за чего всегда опаздывал. Школа собиралась завалить его старшего брата, если он продолжит опаздывать.
— Тебе лучше заплатить за это, мальчик, и я хочу проверить все твои рюкзаки, прежде чем ты уйдешь. Вы, маленькие засранцы, нынче хитрые, — огрызнулся на Доминика кассир с нецензурным выражением лица.
Теперь Ангел понимал, почему все смотрели на них.
Посмотрев вниз на свою грязную одежду, он решил, что не похоже, чтобы у них было достаточно денег, чтобы позволить себе пачку жвачки.
— У нас есть деньги, — прорычал в ответ юный Доминик, беря для себя булочку с медом.
Кассир рассмеялся им в лицо.
— Да, не сомневаюсь.
В глазах его брата мелькнул огонек. Хотя ему было всего тринадцать лет, его рост и телосложение заставляли его выглядеть старше.
Сделав шаг к мужчине, Доминик снова зарычал, вытаскивая двадцатидолларовую купюру, которую отец бросил им ранее:
— Я. Сказал. У. Нас. Есть. Деньги.
Конечно, они не были богаты, но деньги никогда не были проблемой. Поскольку их отец был тем, кем он был, люди отдавали ему свои сбережения, если считали, что он достаточно сильно этого хочет. Вопрос был в воспитании.
Повернувшись к ним спиной, кассир направился к своему месту за кассой.
— Хорошо, тогда платите за свое дерьмо и убирайтесь отсюда.
— Вы знаете, кто наш отец? — Доминик спросил так холодно, что мужчина остановился на месте. Затем простым шепотом он назвал имя, которое заставило покупателей поспешно удалиться. — Люцифер.
В глазах, которые смотрели на Ангела с подозрением, теперь был страх. В этот момент он никогда не забудет, как тысячи навозных жуков покрывали его тело, как их крошечные лапки скользили по его коже.
Старик начал заикаться, готовый вот-вот описаться.
— Я-я-я не знал. Я-я-я сожалею.
— Матиас, возьми те, которые ты хотел, — приказал Доминик своему младшему брату, не отрывая взгляда от кассира.
Матиас не теряя времени повиновался, схватил жевательные резинки, которые он изначально выбрал, и протянул их вместе со вторым выбором - обычными пончиками.
Положив двадцатку обратно в карман, Доминик усмехнулся, когда все они начали уходить. "
— Если хотите, я попрошу отца зайти, чтобы расплатиться с вами?