Ангел
Шрифт:
Быстро подбежав, он успел схватить без разбору одного из кинувшихся было на коротеньких лапках врассыпную животных, и моментально сунуть его за пазуху. Не будучи ещё слишком понимающими, котята пока не стали дикими в полном смысле этого слова. Поэтому небольшой протест в виде короткого «мяу» — и всё. Ни гневного тебе шипения, ни разодранных в кровь рук. Ну и славно.
«Тик будет недоволен, ну да ладно, — попрошу завезти кота домой сразу. Забегу на секунду и швырну за дверь. Пусть маман сама там разбирается. Всё равно едем почти мимо», — подумал Акомо, помимо своей воли почёсывая притаившегося на груди котёнка
Проходя обратно к машине, Индеец неожиданно для себя увидел, что освещённое окно лаборатории ещё и приоткрыто. Поскольку оно находилось выше его роста, видеть что-либо не представлялось возможным.
Но «имеющий уши да услышит», верно?
Стараясь не шуметь, он тихо подошёл к окну и прислушался. Поначалу звук голосов походил на гул пчелиного роя, однако затем в нём стали прорисовываться отдельные, эпизодические осмысленные комбинации.
— Я говорю Вам, мистер Гарпер, что это напоминает целенаправленное убийство. Столько случаев за неполную неделю — это не совпадение.
— Совершенно с Вами согласен, господин Роек, — голос доктора выделялся чётче других. Видимо, он находился ближе всех к окну.
— Хорошо. Почему вы так решили, господа? — Гарпер, собственной персоной.
— Мистер Гарпер, если мой друг, доктор Фогель, счёл бы возможным пояснить…
Заинтригованный Акомо напряг слух.
— Видите ли, мистер Гарпер, — начал новый голос, очевидно, принадлежавший этой самой жирной Птичке, — если я, как специалист по военной хирургии, всё ещё что-либо понимаю в характере ранений и видах вызванных ими смерти, коих я повидал на своём веку немало, то эти…м-м-м…господа погибали именно от оружия. Именно от оружия, причём выбранного совсем не изобретательно. Особенность их организмов такова, что…
— Там кто-то есть! — Голос Тика прервал рассуждения «специалиста по смертям».
Акомо подпрыгнул на месте. Чёрт!!! Куда, что?! Мгновенно оценив ситуация, понял: оставаться здесь! Ловить котов! Он кинулся ко всё ещё блукавшим под дождём котятам и стал изображать кипучую деятельность, гоняясь за ними по всему дворику и больше топоча для виду ногами, чем реально их ловя…
К тому моменту, когда во двор выскочили Гарпер, Тик и двое охранников, сыплющий вполголоса проклятиями Сальваро набил мокрыми, орущими и перепуганными котами полную пазуху. В одной руке он тоже сжимал мокрый пищащий комок. Окликнувшие его охранники застали его в положении «на карачках», в котором он старательно и суетливо «ловил» последнего «из могикан» — рыжего откормленного пузанка, которого загнал в угол. Его снова окликнули. Схватив животное всей пятернёй поперёк тельца, Сальваро обернулся, словно только услышал своё имя. Сделав удивлённые глаза, он затем смутился и, поднимаясь с промокших колен, развел извиняющееся руками и сказал:
— А я тут вот… мама попросила котёнка ей принести. Так я их и…ловлю тут…
— А зачем ты их целую связку набрал? — Голос Гарпера носил ироничный оттенок, и в нём вроде бы не пахло никакими подозрениями. Создавалось впечатление, что группа собравшихся на пьянку друзей зашла попутно проведать своего товарища, где и застала его за смешными заботами по сельскому хозяйству.
— Так я хотел в машине их… ну, перебрать, чтобы именно кота. А то кошка, знаете ли, мистер Гарпер,
Любящий сын, ради материнского каприза месящий коленями воду на проливном дожде…
— Мистер Сальваро, мы будем крайне Вам благодарны, если, очистив двор от котов, Вы посидите всё-таки в машине и больше не будете мокнуть, простывая понемногу под столь злым дождём. Видите ли, моя фирма никому не платит «больничных»…
Заботливый тон Гарпера при последних словах сменился на угрожающий, и латинос на миг покрылся холодной испариной. Ему вовсе не улыбалось получить неудобоваримый «горчичник» в печень или голову.
— Конечно, мистер Гарпер…, как Вам будет угодно… — лепетание Акомо быстро оборвалось, словно язык внезапно потерял чувствительность.
Стоящий под услужливо подставляемым охранником зонтом Гарпер, «отчитав» Акомо, улыбнулся одними губами его оправданиям и покивал с таким видом, словно понимал его вынужденную причуду. Затем он повернулся, чтобы уйти.
Однако водитель труповоза успел заметить, что босс прячет в карман пистолет. Видимо, дай им всем латинос повод или породи в них хоть каплю сомнения, они все разом нажимали бы на курки до тех пор, пока Сальваро не превратился бы в единый, пробитый пулями организм, накрепко замешанный вместе с выловленными им котами.
Тик глянул на мулата, как ему показалось, с оттенком брезгливости к дураку, и вся процессия вновь втянулась в помещение. Сальваро перевёл дух. Затем, словно опомнившись, расшвырял этих котят по двору, несильно наподдав особо неторопливым под мокрые пушистые задницы ногой. Потом спохватился, хапнул не успевшего далеко удрать рыжего и заглянул тому под хвост.
«Кот, слава деве Марии! А то б сортировать мне их тут до утра!» — промокший и злой, Акомо забрался в машину, стуча зубами. Вода с него стекала довольно обильно. Мокрый, как полная воды губка, котёнок уже не орал, а лишь испуганно таращил глазёнки.
— Парень, а ведь ты мне, считай, жизнь спас! — Акомо счёл, что это был хороший знак, пусть даже и при плохих обстоятельствах. К тому же кот был рыжим. — Денежный, значится? А вот и будешь ты Вито. Жизнь, значится…
Вытерев валявшейся на полу кабины тряпкой дрожавшего мелкой трясучкой котёнка, Акомо снял с себя куртку и стал ждать окончания «совещания», заодно постепенно просыхая сам. Рыжий, как и сам Акомо, котёнок забрался к нему на плечо и затих, словно потрясённый пережитым. Человек же продолжил свои прерванные ранее размышления, оценивая уже новые факторы.
Услышанное его озадачило, но не настолько, чтобы шокировать. Если уж убивают министров, президентов, покушаются на святыни Церкви, то почему бы кому-то не пришло в голову и завалить несколько вонючек-уродов, подобных Тику?
Вылети на меня такое ночью из подворотни, ха-ха, да я б его собственным помётом непроизвольно застрелил бы! А уж если брать по характеру…
Ну, что тут греха таить, такие крутые беспредельщики, как Тик, заслуживают, и даже не одной, смерти. Так что, на взгляд Акомо, особой беды в том, что пришибли несколько представителей неотёсанной «дичи», не было.