Ангел
Шрифт:
– Сдурел совсем! – возмутилась она. – Сильно богатый стал, здорово поднялся? Двести штук грин – за что?!
– Закрой рот немедленно! – вдруг рявкнул Егор, и Марина осеклась. – Даже если они запросили бы миллион – я отдал бы, не задумываясь ни секунды! Для меня нет никого дороже тебя!
– Это точно! – ехидно заметила Коваль, взглянув на него из-под упавшей на глаза челки. – Двести штук! Ты извращенец, Малыш.
– Стерва, – констатировал муж, обнимая ее. – Зачем ты про деньги говоришь? Лучше
– В целом – да, только бок побаливает – этот дебил-охранник меня ножкой от стула отоварил в первый же день. Никак не отвыкну дерзить без повода, сколько раз прилетало мне за это, и все равно, – пожаловалась она, пряча лицо на груди Егора и вдыхая знакомый запах.
– Детка моя бедная, сколько же всего ты вынесла в своей жизни, – вздохнул он, прижимаясь губами к ее макушке.
– Как ты там говорил – такая жизнь, да? Ну, вот такая она у меня, жизнь эта. И еще – завтра пошлю своих к Макару.
– С чего? – удивленно спросил муж.
– А с того! – И она рассказала все, что услышала от Радика и Кастета. – Теперь понимаешь?
– Теперь понимаю.
Малышев хорошо знал жену. Еще никому не удавалось остаться безнаказанным за причиненные ей неудобства.
Дома Малыш сошел с ума – сам приготовил джакузи с пенкой, сам купал жену, получая, кажется, удовольствие еще большее, чем она. Усадив в кресло перед зажженным камином, принес собственноручно заваренный зеленый чай с лотосом... Кайф!
Марина встряхнула мокрые волосы, закуталась поплотнее в махровый халат и вытянула ноги в вышитых шлепанцах.
– Сигаретку принесешь? – Она посмотрела на мужа, чуть прикусив нижнюю губу и постукивая ногтями по подлокотнику кресла.
– Ты стала слишком много курить, – заметил Егор, но сигареты принес.
Коваль закурила, прикрыв глаза, потом вдруг захохотала, и муж удивленно на нее посмотрел:
– Ты что, детка?
– Ха-ха-ха, Малыш! Это невообразимо – только ты способен купить себе телку за двести штук! Да еще в долларовом эквиваленте!
Она хохотала, откинув голову на высокую спинку кресла, и Малыш любовался спадающими на плечи мокрыми прядями, изящной шеей, на которой поблескивала тонкая платиновая цепочка, чуть приоткрытыми губами. Даже спустя семь лет он не уставал восхищаться своей женой. Ему и в голову не приходило, что, возможно, он мог быть счастлив с другой женщиной – спокойной, домашней, готовящей завтраки по утрам, воспитывающей его детей. Подобная мысль всегда казалась кощунством, предательством по отношению к Коваль – разве кто-то мог заменить ее?
Егор тоже засмеялся, присев на подлокотник кресла и обняв ее за плечи.
– Детка, просто я очень хорошо представлял, какого качества товар приобретаю! Каждый вложенный доллар оправдается
– Только не сегодня, – вдруг помрачнев, попросила она, взяв его за руку и поднеся ее к своей щеке. – Сегодня я не в состоянии... ты не обидишься, родной?
– Господи, о чем ты говоришь! Все будет так, как ты захочешь, как ты скажешь, моя девочка. Я могу уйти спать в гостевую или, если хочешь, уеду в город.
– Не надо крайностей, дорогой. Спать ты будешь со мной, ведь это твой дом, сколько раз повторять одно и то же. Просто я не могу пока, мне нужно немного времени... Я провела столько бессонных ночей, боясь уснуть, чтобы никто не посмел меня коснуться... Ты не представляешь, что творилось в этом борделе каждую ночь, Егор!.. Я давно знала, что самые грязные деньги делаются именно в этом бизнесе, но как это выглядит изнутри, даже в страшном сне не могла представить. Не зря никто из наших не считает Макара нормальным... – Марина передернулась от воспоминаний об истошных воплях девчонок.
Рука сама потянулась к пачке сигарет, Коваль опять закурила, стараясь унять дрожь во всем теле.
– Я даже вспоминать боюсь. За эти пять ночей я перебрала всех богов, каких только знаю, до того страшно... Ты ведь знаешь, Егор, в этой жизни уже практически нет ничего такого, что могло бы меня испугать, но это...
– Ну, успокойся, детка, все, все, успокойся, моя девочка, – прижимая ее к себе обеими руками, проговорил муж. – Я с тобой, и больше ничего не случится. Я все же предлагаю тебе поехать отдохнуть.
– Егор, врачи...
– С каких пор моя жена стала такой послушной? – усмехнулся он. – Помнится, раньше ты не особенно прислушивалась к чьим-то советам и запретам. Поедем в Израиль, а? Там сейчас не особенно жарко.
– Егор, сначала я должна вытащить Женьку и рассчитаться с Макаром, – твердо сказала Марина. – И только после этого мы поедем туда, куда ты скажешь – хоть в Антарктиду.
– Тебе там не понравится – пингвинов, что ли, очаровывать станешь?
– О, ну ты как обычно! – закатила она глаза, довольная в душе тем, что Егор не высказался по поводу планов относительно Хохла. – Всех, кого могла, я уже давно очаровала.
– Надо же какое Рождество выдалось, – вздохнул Малыш, поглаживая жену по волосам.
– Ничего. Будет еще одно Рождество, – откликнулась она, рассеянно глядя на языки пламени, ласкающие березовые дрова в камине. – Я заберу Хохла домой – и мы с тобой отметим Рождественскую ночь.
Назавтра Марина вместе со своим адвокатом Петровичем отправилась в больницу. Одновременно от ее коттеджа отъехали три машины и взяли курс в город, но по другой дороге – это был «визит вежливости» в дом сутенера Макара.