Ангел в аду
Шрифт:
Когда микросхемка впилась в бесстыдно оголенный участок кожи, мне почудился непристойный звук, словно дебил, давясь и чавкая, припал к хрупкому хрустальному кубку слюнявыми бесформенными губами.
И темнота.
Последние, что я увидел это сутулый доктор в белом халате склонившийся над...
Мрак. Но мрак не всепоглощающий и стабильный, а зыбкое ничто топкого болота, когда сквозь это засасывающее ничто еще светит призрачный свет надежды... как далекий и одинокий кошачий зрачок в вязком полумраке всепобеждающего безумия.
И вот этот свет все ближе и ближе...
Что
Свет!!!
Дьявол! Кажется моя русалка закончила свои водные процедуры* и настал момент платить за комплекс предоставляемых ею удобств.
А бесплатных удобств, как известно, не бывает. Жаль, что понимать это начинаешь, лишь когда к тебе приходят спрашивать по счетам...
Глава 4
– Черт! Вот уж не думал, что я еще на что-то способен. Мне казалось, что кошмар последних дней должен был лишить меня не только остатков разума, но и всех физических ресурсов. Ан нет! Нет пределов человеческой живучести! По крайней мере русалка по-моему, осталась довольной. Ну, а мы спокойно можем продолжить сеанс душевного стриптиза с целью осознания места в мироздании, где в данный момент приютилась наша скромная персона, продолжим ,так сказать, наше частное практологическое исследование.
Итак, мы остановились на том, что яркий - болезненно яркий свет- резанул мне по глазам...
И лишь потом пришло осознание, что вспышка была как бы внутри в моем собственном мозгу.
Я попытался разлепить судорожно сомкнутые веки...
Первое, что я сумел разглядеть сквозь пелену выступивших слез, был угол лабораторного стола, абсолютно белый с огромной красной кляксой. Клякса мучительно медленно, словно амеба, готовящаяся к делению, расползлась по столешнице и, достигнув края, свесила вниз тонкие щупальца. И лишь тогда я догадался, что это кровь.
Я скосил глаза и увидел у ножки стола тело доктора, который лежал ничком, засунув правую руку в карман халата, а левую неестественно вывернув ладонью вверх.
По этой желтой, судорожно сведенной ладони, я безошибочно определил, что доктор мертв. В поле зрения мне попали еще чьи-то ноги, занимавшие по отношению к ногам доктора явно антагонистическую, то есть, ортогональную позицию.
Возле стола спиной ко мне стоял мужчина в плаще. В правой руке он держал архаичный револьвер. Мужчина беззлобно пнул тело доктора в бок и оно перевернулось на спину, при этом из кармана халата вывалился аккуратный никелированный браунинг.
– Что с этим будем делать?
– услышал я голос за своей спиной.
Мужчина в плаще, не оборачиваясь, глухо произнес: - Вкатайте ему W-22, а потом...
– Он сделал многозначительную паузу и за моей спиной понимающе хмыкнули.
Мне конечно было не безразлично, что скрывается за этим зловещим "потом", но фиксаторы прочно удерживали мое тело в кресле, да и вряд ли на меня стали переводить наркотики, чтобы "потом" просто прикончить. С доктором они ведь не церемонились.
– И поторопись!
– добавил
– У нас в запасе осталось четыре минуты.
Я почувствовал, как под лопатку мне уперлось дуло пневмоинъектора, а потом туман перед глазами стал сгущаться и приобрел почему-то лиловый оттенок.
Мужчина в плаще стал медленно поворачиваться ко мне лицом и ускользающим сознанием я уловил, что его лицо мне наверняка знакомо...
Но туман поглотил все.
Следующий раз я пришел в себя от жуткой головной боли. Я все еще находился в этом дурацком кресле, внешне очень напоминавшем генекологиеское, но кто-то, наверное сжалившись, освободил мое бренное тело от всех зажимов и фиксаторов.
Мой мозг внутри черепной коробки похоже распух от укусов каких-то невидимых пчел, а во рту явственно ощущался привкус крови...
Труп доктора уже унесли и даже вытерли кровь со стола. Лишь пару темных пятен у ножки свидетельствовали о том, что некоторое время назад здесь разыгралась трагедия.
– Что с этим будем делать?
– услышал я за своей спиной и невольно вздрогнул, осознав, что весь этот кошмар и я вместе с ним движемся по какому-то заколдованному кругу.
Превозмогая адскую головную боль, я заворочался в кресле, силясь разглядеть говорящих. Их было трое. В одном я без труда узнал своего непосредственного шефа, а два других были его полной противоположностью. Если у шефа сквозь интеллект в глазах порой проблескивал огонек безумия, то у этих в глазах ничего не блестело. Глаза у них были тусклыми и какими-то вялыми, словно под черепными коробками у них была не живая трепетная плоть, а какой-то простой механизм, колесики подшипники, которые вращались явно с трудом.
– Что делать?!
– эхом откликнулся мой шеф и перевел заинтересованный взгляд со своих собеседников на меня.
Я почему-то под этим умным и почти сочувственным взглядом зябко поежился...
– Может его сразу шлепнуть?
– равнодушно спросил один из тусклоглазых и правая рука у него автономным отработанным движением нырнула за пазуху.
– Можно и шлепнуть, - благосклонно покивал специалист по засушенным архидеям. А можно отправить в "вивисекторакую". Сделаем ему трепанацию...
Я, как имеющий, пусть только опосредованный, опыт работы в нейрохирургическом институте, не разделял его энтузиазма, но понимая, что из такой позы - скрюченным со съехавшей на бок головой - я могу лишь попытаться их напугать своим внешним видом или на совсем уж худой конец, назло всем постараться сыграть в ящик, чтобы окончательно лишить всех удовольствия ковыряться в моих мозгах хотя бы при жизни их владельца.
Подобрав поближе к телу безвольно разметавшиеся конечности я благоразумно замер. Мой шеф подошел поближе, наклонился и заглянул мне в глаза. Я извернулся и лягнул его куда-то в область промежности. То ли у меня совсем не осталось сил, то ли соответствующие органы шефа к данному моменту уже полностью атрофировались за ненадобностью, но мой демарш не произвел на него никакого впечатления. Он лишь слегка поморщился и покачал головой: