Ангел-телохранитель
Шрифт:
Надо заметить, что авторитет «двоюродного» был в его глазах куда выше, чем родного…
После чего Кис отправился к Владу.
…Когда Артем позвонил и сказал, что приедет ночью, Люля испугалась. Зачем? Чего он хочет?.. Или он считает… Или он собирается…
Она уже была готова решительно отказаться, но Артем добавил:
– Алексей Кисанов просил меня быть этой ночью начеку. Они собираются взять убийц, но мало ли как повернется…
Ах, вот оно что! Он едет к ней по просьбе детектива!
– Конечно,
Ей стало обидно. Она, конечно, совершенно не хотела, чтобы Артем приезжал к ней для… С какими-то другими намерениями… В смысле, как к женщине… То есть просто так… В общем, она ничего подобного вовсе не хотела.
Но все-таки было обидно.
…Артем был новым. То есть он был абсолютно другим! Новая прическа ему необыкновенно шла – Славкина затея, без сомнения, но дело было не в ней. Он увереннее держал голову, отчего смотрел на Люлю чуть сверху вниз, но дело было тоже не в этом. От этой новой осанки он стал будто еще выше, но дело было тоже не в этом…
Вот что главное: исчезла та пленка, которая вечно туманила его глаза непроницаемостью и еще черт знает чем, словно их только что вытащили из морозилки, как запотевшую бутыль. Нет, теперь его глаза стали живыми, они прямо сияли какой-то непонятной ей радостью… Радостью жизни, наверное?
«Это Славка, – ревниво подумала она. – Это Славка его разморозил. Может, они уже любовники? Любовь, она согревает», – зло усмехнулась Люля.
– Что стоишь? Заходи.
Она посторонилась. Артем, как ей показалось, окинул ее немного насмешливым взглядом и прошел.
– Как поживаешь, Люля?
Он вдруг взял ее за плечи на расстоянии вытянутых рук, словно отодвинув от себя, и принялся ее рассматривать с видом эксперта.
– Недосыпаешь? Круги под глазами… Слава говорит, что ты очень много работаешь. И еще, что ты гений. Он на меня цепляет куски тканей булавками и говорит, что это все придумала ты. Только я ничего не понял, что именно ты придумала, потому что, кроме тканей и булавок, я ничего не вижу… И еще он заставляет меня все время маршировать взад-вперед. И я хожу, как чучело в булавках… Это очень забавно.
Он улыбался. Люля чуть повела плечами, словно хотела сбросить с себя его руки. Ей не нравилось то, что Артем говорил. Ей не нравилось, как он изменился. Он стал слишком непринужденным, раскованным. Он стал чужим, общим. А совсем недавно он был ее Артемом. Он жил ее шагами, взглядами, дыханием. Теперь же он стал жить в блестящем мире высокой моды, перспективы ему уже кружат голову, а Славка мастер напеть в уши: «В тебя влюбятся все московские писюхи». А может, и все московские геи… Или все сразу…
– Тебе надо перебираться в город, Люля, – заявил Артем, отпуская ее плечи. – Ты здесь сидишь дикаркой и никого не видишь. Если сегодня все пройдет так, как задумано,
Надо же, он теперь ее учит жить! Если ему понравилось жить в толпе, то Люля никогда этого не любила! Она даже в тесном мире блесток жила обособленно, она в их мире оградила свою, неприкосновенную нишу, в котором творчество было прочно отделено от мишуры. Если Артему нравится все это – его дело, но учить себя она не позволит!
– Дядя! – донеслось из коридора. Дениска вышел из душа. – Во классно, что ты приехал! А я уже спать собирался… Детектив сказал, что можно больше по ночам не дежурить, так я последние дни и не дежурю…
Артем метнул взгляд на Люлю. Немой гневный вопрос расшифровывался примерно следующим образом: «Это ты парню наплела от имени детектива? Пожалела мальчишку?»
В ответ Люля только слегка пожала плечами и отвернулась.
Они неловко стояли посреди комнаты. Артем потерял права обитателя дома и теперь был в нем гостем, а Люля потерялась между ролями опекаемой клиентки и хозяйки дома…
И еще однажды, когда-то очень давно, в другой жизни, которая была две недели назад, они вместе потерялись в сияющем луна-парке. А сегодня, спустя две недели, они потеряли друг друга.
В общем, сплошные потери.
Люля вздрогнула, вспомнив ту ночь.
– Ужинать будешь, Артем? – будничным голосом спросила она.
– Буду! – весело отозвался он.
Они с Дениской уже поужинали, и Люля разогрела еду для Артема. Себе налила чаю. Дениска посидел с ними немного, позевывая, и ушел спать.
– Как тут мой племянник? – спросил Артем.
– Нормально, – ответила Люля.
Артем совсем не так представлял себе эту встречу. Он, конечно, не думал, что Люля бросится ему на шею, но все-таки ждал, что обрадуется. Хоть немного… Но она сидела с отстраненным видом, даже неприязненным, пожалуй. С трудом верилось, что они каких-то две недели назад провели вместе ослепительную ночь… Наверное, как говорится в старом анекдоте, это еще не повод для знакомства?
– Тебе идет новая прическа, – сообщила Люля.
«Я ее сделал для тебя, Люля», – этого Артем не сказал.
– И вообще, я нахожу, что общение со Славой тебе идет на пользу. Ты изменился… В лучшую сторону.
«Я это сделал для тебя, Люля», – и этого Артем не сказал.
Он помнил, как в ту ночь он пообещал себе, что для нее наденет даже фрак. И самым непредсказуемым образом это случилось! На него уже чего только не надевали: и фрак, и мундир, и еще какие-то странные вещи, названия которым он не знал… Поначалу он чувствовал себя клоуном. Но удивительно быстро чувство легкой иронии по отношению к происходящему дало ему возможность естественно воспринимать самого себя в этой роли. И даже в любой другой роли… Ирония, вдруг понял он, – вот чего ему не хватало всегда!