Ангел Света

Мур Анастасия

Подумать только: я приняла и признала тот факт, что я ангел. Боже…

Заходя в аудиторию, все дружно покосились на меня. Я смутилась, оттого и затопала второпях к первому свободному месту. Позади меня уютно расположился Алекс – самовлюбленное, распущенное хамло, не имеющее ничего общего с литературой, и, в принципе, с учебой в целом. Я оглянулась, чтобы найти Ксюшу. В аудитории ее не было, также как и преподавателя. Я занервничала, ведь мне не сдать предмет без второй половины доклада.

Ловя взгляды парней, те, которые стояли у окна и громко смеялись, я задумалась, насколько

беззаботны, легкомысленны и безнадежно самовлюблены они в себя, и, в то же время, насколько серьезен, немногословен, скрытен и надежен Ярослав. Да, пожалуй, пора привыкать, что все мои мысли теперь сводятся в один омут – его. Кто бы мог подумать, что моя смерть окажется в лице столь привлекательного, окутанного таинственностью и даже опасностью, чрезмерно грубого и черствого молодого человека. Впрочем, в последнюю нашу встречу он показал, что не безнадежен, извинился и объяснился. Интересно, а что бывает с ангелами, которыми нашли свою любовь на Земле? Вспомнила, как он нес меня на руках, как я чувствовала его дыхание, как прикасалась к нему, хотя была почти без сознания. А после, в больнице, когда он схватил меня за обе руки и сказал, что не обидит. Или, когда наши губы едва не соприкоснулись.… Эти моменты снова и снова повторялись у меня в голове. Так или иначе, я желала его рядом, что бы ни творилось вокруг, что бы ни происходило, я хотела всем сердцем, чтобы он почувствовал то же самое, что чувствую я. Господи, как же стыдно за свои мысли. Хорошо, что к ним нет доступа ни у кого, иначе мне бы за многое пришлось краснеть.

В аудиторию соизволили прийти Лейла и Кристина – богини нашего потока. Та, что была Лейлой, ниже ростом, фигуриста и высокомерна. Она всегда носила темную помаду, шпильки и распущенный, тщательно уложенный и прокрашенный в цвет красного дерева волос. Она предпочитала быть свободной, поэтому без угрызений совести принимала подарки от поклонников и проводила с ними вечера. Другая, Кристина – высокая, стройная блондинка с черными прядями и комплексом Бога, натура скандальная, неприятная. Она любила публику, публика, в свою очередь, любила ее. Вместе с Лейлой они остановились около парней, принимая на себе восторженные взгляды. Кристине, в отличие от Лейлы, не нужны были эти взгляды, как и литература, учеба, мозги… ей нужен был лишь ее Алекс. Для него все старания и флирты с другими парнями на стороне. Когда-то они были вместе, но отношения вскоре закончились (один Бог знает, почему). Причина могла быть как в сумасбродном, беспечном Алексе, так и в истеричной, требовательной, эгоистичной Кристине.

С тех пор она пытается вернуть его – об этом знают все девушки института, а еще знают, какая Кристина мстительная гадина и поэтому обходят ее ненаглядного стороной.

Вдруг кто-то касается моего плеча. Я оборачиваюсь – Алекс смотрит на меня своими плутовскими глазами. Он протягивает мне листочек, который зажат между указательным и средним пальцем. Я беру листочек и читаю: « Давай сегодня после учебы увидимся?». Не успев сообразить, как лучше его послать на все четыре, подбегает разъяренная Кристина и выхватывает этот листочек из моих рук. Прочитав содержимое, реакция была самая непредсказуемая:

–Ах,

ты дрянь! – хватая меня за волосы на затылке, завопила Кристина.

Отпустив меня, она хватает со стола мой доклад, бросает его в меня, я, совершенно растерянная, поднимаю его с пола.

– Кристин, ты чего? – догадываясь, в чем тут дело.

Этот разрушительный ураган не остановить, лучше его просто постараться переживать.

– Пошла вон отсюда! – поддержала Кристину подруга.

Остальные с азартом наблюдали за происходящим, Алекс заулыбался. Кристина, недолго думая, бросила в меня и мою сумочку, попадая прямо в живот, что моментально отозвалось острой болью. Я согнулась, прижав руку к животу – пускай только кровь не пойдет. На лету схватила сумку с пола ( благо, она была закрытая, не пришлось собирать свои вещи с пола – этого я бы точно не пережила) и выбежала с аудитории.

Отдышавшись, я убрала руку.

– Твою ж мать! – не выдержала я, и слезы выступили на глазах.

На рубашке, как назло, я увидела алое пятнышко. Подступил приступ паники. За дверью было слышно, как кричит Кристина. И я кричу. Только никто этого не слышит. И не придет на помощь. Застегнув куртку, чтобы спрятать пятно, я направилась к выходу. Я справлюсь. Всё будет хорошо.

Глава 9. «Береги себя, глупая»

Я торопилась выйти за двери института, будто там внутри меня что-то душило. Дыхание сбилось, голова кружится и в глазах на какие-то секунды потемнело. Я пошатнулась, хватаясь за поручень лестницы. Первый этаж, выход. Холодный, пронзающий ветер ударил в лицо. Я словно пришла в себя. Эмоциональный всплеск, потерянность, плохое здоровье привели меня в критическое состояние. Я присела на последнюю ступень лестницы, что вела к дверям института. Запихав дурацкий доклад в сумку, не выдержала:

– Да что же это такое! За что, блин? Что я вам сделала? – шептала я, прикрывая рот рукой.

Я цепко обхватила колени руками, ком обиды подкатился к горлу; всё в моей жизни катилось к чертям. Я осознавала, что ни с чем не могу справиться, меня это злило, мои клетки медленно разрушала ярость.

«Пусть меня собьет машина, пусть со мной что-то случится, не хочу, не хочу больше так» – опустив голову на колени, просила я.

« Лучше бы тогда он не успел и я умерла» – одна мысль была чернее другой. Рана болела – от этого слезы лились еще больше.

Вокруг проходили студенты или просто прохожие, но никому не было дела до моей беды. И то правильно: разве я могу с кем-то поделиться своей бедой?

« Пожалуйста, забери меня» – мысленно обратилась я к Ярославу.

Это всё равно, что лежать на рельсах и молиться, что поезд тебя заметит и успеет остановиться. Хотя, по сути, руки то не связаны. Встань же! Или, например, выйти на скользкую дорогу в ночи и оказаться под колесами машины, водитель которой не справился с управлением. Могла бы вовсе не идти… Таким образом, оставляя последнее слово за судьбой, пониманием, что сами уже сделали свой выбор, и последнее слово будет эхом нашего последнего желания.

Конец ознакомительного фрагмента.