Ангел смерти
Шрифт:
Соня покачала головой.
— Ну как хочешь. А чего бросил-то? Ты вродь ничего, — бомж бесстыдно осмотрел ее снизу доверху. — Ножки ровненькие, скроена ладно.
— И на том спасибо, — буркнула Соня, начиная понимать абсурдность их беседы. Ну чего его принесло к больнице именно в тот момент, когда она раскисла? Поплакала бы себе в одиночестве и пошла, а теперь вот на тебе — собеседник, от которого так и хочется отвернуть нос.
— Ты не кривись, я чистый, — усмехнулся бомж, и Соня с удивлением поняла, что от него не пахнет ничем неприятным, вопреки ободранному виду. Скорее, наоборот, от него пахло свежестью и ночью,
— Дурак он, — произнес ее ночной собеседник.
— Кто? — удивилась Соня, вырванная из своих раздумий.
— Мужик твой.
— Нет, он не дурак, — возразила Соня, — просто сволочь. — И, усмехнувшись, потянулась к бутылке с водкой.
— Не брезгуешь? — ухмыльнулся бомж.
— Так чего, водка же, — пожала плечами Соня.
— И то верно, — согласился он, вручая ей бутылку. Соня сделала один глоток, и у нее перехватило дыхание.
— Боже ж ты мой, — выдохнула она. — Это же не водка.
— Отчего не водка. Водка, — спокойно сказал бомж, забирая бутылку, — только домашняя. Самогон называется.
— Я хоть не умру от этого?
— От этого, — он поднял остаток жидкости, будто произнося тост, — не помрешь.
— А от чего? — спросила Соня в шутку, успокаиваясь и понимая, что если бы самогон был ядовитым, они бы сейчас уже не разговаривали.
— Время покажет, — совершенно серьезно ответил он, и Соня удивленно всмотрелась в его лицо. Оно было не таким уж старым, но обмороженным, покрытым пятнами, а на подбородке и заросших щеках виднелись следы оспы. Если его побрить и отмыть, он был бы, наверное, менеджером среднего звена не хуже Дениса. А как человек, наверное, был даже лучше.
— Спасибо, — сказала Соня, благодаря за угощение и указывая в сторону выхода с территории больницы. — Мне пора.
Он кивнул и молча проводил ее взглядом. Соне казалось, что он смотрит, даже когда она завернула за угол. Но когда девушка оглянулась, позади никого не оказалось.
Прости, Ира
Мама выговаривала Соне в трубку за то, что она давно не появлялась у тети. Соня привычно огрызалась, ссылаясь на занятость по работе, и при первой же возможности закончила разговор. Но сама ругала себя еще сильнее: она действительно забросила Иру на произвол судьбы, увлекшись своими мексиканскими страстями, не принесшими ей ничего, кроме разочарования и неприятностей. Теперь Соня активно искала новую работу, потому что больше не могла и не хотела его видеть. Он настолько плевать на нее хотел, что даже не особенно скрываясь, флиртовал прямо на работе с новой девочкой Оксаной. Поначалу она ревновала, потом сердилась и ненавидела, а в последнее время ее просто стало тошнить от одного его вида. Самовлюбленный мерзавец. Подонок. Пустышка.
Соня вздохнула и набрала Иру. Голос тети совсем ослабел, что было плохим признаком. Видимо, именно этот голос и встревожил маму. Конечно же, мама пыталась уговорить Иру отправиться в больницу на обследование, не зная, что обследование уже проведено и результат известен.
— Я зайду к тебе? — спросила Соня.
— Заходи, конечно, — даже в этом тихом
Ира открыла дверь, а между ног ее проскочила на лестничную клетку большая ушастая дворняга.
— Привет, а это еще что такое?
— А это — мой дружочек, — улыбнулась Ира, открывая дверь шире и пропуская собаку обратно.
— Ир, ты что, завела собаку? — удивилась Соня. — Так я бы тебе принесла щенка.
— Заходи, — кивнула тетя.
— Понимаешь, — сказала она, когда они уселись на свои привычные места на кухне, — Эта собака мне помогла.
— Как помогла? — изумилась Соня.
— Я сегодня ходила в магазин и потеряла сознание.
Соня невольно ахнула.
— Упала, а люди мимо проходят. Ну, кто станет подходить: мало ли, пьяная. А собака вот подошла, лизать стала, скулить — я и очнулась. Хорошо, что быстро, а то на холоде могла так и остаться.
— Господи, Ира, — прошептала Соня, — что ж ты не позвонила. Я бы приехала.
— Так чего звонить? Когда мы домой добрались, все уже было хорошо, — Ира потрепала собаку по голове, а та посмотрела на нее умным внимательным взглядом. Странная была собака: молчаливая и понимающая.
— Ира, тебе нужен присмотр, — заговорила Соня, — тебе больше нельзя оставаться одной, ты понимаешь?
— Даже не начинай, — сердито отмахнулась Ира. — Твоя мать снова запрет меня в больницу. А я не хочу. Мы уже говорили с тобой об этом.
— Но если ты ей объяснишь, не запрет. Она ведь заслуживает того, чтобы знать. Подумай, каким это станет для нее ударом.
— А для меня? — взглянула на нее Ира. — Тем более, за мной уже есть кому присмотреть, правда, дружочек? — улыбнулась тетя. Собака положила голову ей на колено и завиляла хвостом.
— За ним самим ухаживать надо, выгуливать, кормить, привить — еще неизвестно, чем он болен.
— Вот это мне уже точно все равно, — вставила Ира, и Соня не нашлась, что возразить.
— Ладно, — вздохнула девушка, сдаваясь.
— Хочешь чаю? — предложила Ира, и Соня по привычке кивнула.
Когда же чашечка появилась прямо перед ней, испуская пряный аромат, Соню вдруг резко затошнило, и она помчалась в ванную.
— С тобой все в порядке? — раздался через несколько секунд голос из кухни. Это означало, что Ира была так слаба, что ей тяжело было самостоятельно добраться даже до ванной, иначе она бы давно уже была там.
— Все нормально, просто отравилась чем-то, — крикнула ей в ответ Соня, а сама оперлась дрожащими руками о края раковины и смотрела на свое бледное лицо в зеркало. Боже, что с ней? Неужели врачи все-таки ошиблись и что-то не досмотрели? Но она ведь у них давно — они знали, где искать. И нигде не оказалось никаких признаков.
Дверь тихо скрипнула, и Соня поспешно плеснула водой в лицо, чтобы не показываться в таком виде на глаза Иры. Но это была не Ира, а все тот же уличный пес. Он пристально смотрел на Соню, словно способен был что-то понять.
— Да уж, вот такая у нас семейка, — заметила Соня. — С тетей ты уже познакомился — она любит полежать на улице, а это я — выворачиваюсь наизнанку в ванной.
Пес наклонил голову, и если бы у него была рука, наверняка покрутил бы пальцем у виска.
— Да, а еще я пью с бомжами и разговариваю с собаками, — заключила Соня.