Ангел севера

Клейпас Лиза

Он поцеловал ее в лоб.

– Единственная беда, которой я страшусь, – потерять тебя.

Тася отвернулась от него.

– В моей жизни было столько ужасов. Я не хочу, чтобы они коснулись тебя или Эммы. А так и случится, если я здесь останусь. Опасность и несчастье – мои спутники. – Ее затрясло от нервного смеха. – Боже мой, ты же узнал сегодня, что я кого-то убила! Не можешь же ты просто забыть об этом!

Это ведь само не развеется!

– Ты считаешь, что совершила это? – тихо спросил он.

Придерживая

на груди простыню, Тася села на постели, стараясь разглядеть в темноте выражение его лица.

– Я тысячу раз пыталась вспомнить, что случилось той ночью, но не сумела. Каждый раз сердце начинает стучать, подступает тошнота и… Наверное, я просто боюсь узнать правду.

Люк тоже сел, как темная тень, рядом с ней.

– Я не верю, что ты его убила. Не думаю, что ты это можешь сделать. Желание убить кого-то – совсем не то же самое, что сделать это в действительности. Если бы судили за такое желание, надо было бы судить за убийство почти всех на свете.

– А что, если я все-таки это сделала? Если я виновата в том, что воткнула нож в горло человеку из-за ненависти к нему? Я вижу это во сне снова и снова. Иногда по ночам я боюсь засыпать.

Люк потянулся к ней и погладил гладкий изгиб ее плеча.

– Тогда я буду охранять твой сон, – прошептал он. – А потом у тебя появятся новые, светлые воспоминания, и ты будешь засыпать с радостью.

Его рука двинулась вниз, пока не коснулась жесткого края простыни, которую она прижимала к груди. Стащив простыню пониже, он обвел большим пальцем бархатистый кончик груди – тот ожил, запульсировал, твердея. Люк услышал, как у нее перехватило дыхание, и ощутил дрожь, пробежавшую по ее телу.

– Я не жалею о том, что он умер, – хрипло произнес он. – Иначе тебя не было бы сейчас здесь, со мной.

И я не позволю тебе покинуть меня.

– Ты говоришь так, словно мое прошлое не имеет для тебя никакого значения.

– Действительно не имеет. По крайней мере для меня.

Я с радостью приму на свою душу все твои грехи и готов гореть за них в аду, если это цена, которую надо заплатить за то, что ты будешь со мной. – Она скорее почувствовала, чем увидела, как насмешливо изогнулись его губы. – Как, по-твоему, это меня характеризует?

– Как похотливого болвана, – горестно отозвалась Тася.

У Люка хватило дерзости расхохотаться.

– И более того!

Он положил руку ей на спину и привлек к себе, не обращая внимания на ее протесты из-за совсем сползшей простыни. Упершись лбом в ее лоб, он произнес с тихой яростью, внезапно сменившей его проказливую шутливость:

– Ради тебя мне хотелось бы стать идеальным. Но я не такой. Я много грешил, тысячи раз. У меня плохой характер, я эгоистичен, и мои друзья, и мои враги в один голос утверждают, что я надменный всезнайка. Я слишком стар для тебя.

И

на тот случай, если ты не заметила, я могу сообщить тебе, что у меня нет одной кисти. – Он слегка улыбнулся. – Поэтому я могу без всяких оговорок принять тебя с твоим запятнанным прошлым.

– Речь идет не о тебе и твоих недостатках, – взволнованно ответила Тася, пытаясь выскользнуть из его рук. Но он лишь крепче прижал ее к себе, и они боком упали на постель. – И все твои доводы здесь не подходят. То, что у нас обоих есть недостатки, вовсе не означает, что мы должны быть вместе!

– Это означает, что мы понимаем друг друга. Это означает, что нам чертовски хорошо вместе. Бездна удовольствия!

– Я не могу назвать это…, удовольствием, – возразила она и попыталась сбросить его с себя, путаясь в простыне и все время натыкаясь на обнаженное тело.

– Чтобы привыкнуть к этому, требуется время, – продолжал шептать Люк ей на ухо, выдергивая разделявшее их льняное полотно. – Первый раз – всегда самый худший для женщин. Потом тебе обязательно понравится.

Тасе и так все понравилось, даже слишком, но она не хотела льстить ему, признаваясь в этом.

– Я не могу оставаться здесь, даже если бы и захотела, – задыхаясь, проговорила она. – Князь Николай отыщет меня.

Это лишь вопрос времени…

– Я буду рядом с тобой, когда это случится. Вместе мы справимся с ним.

– Николай не такой человек, который будет выслушивать чьи-либо доводы. Он согласится разговаривать с тобой, если ты поможешь ему отправить меня назад, в Россию.

– Сначала я отправлю его на тот свет.

– Ты действительно надменный задавака! – шепнула она, стараясь выбраться из-под него. – Я не останусь с тобой. Не могу!

– Лежи спокойно, а то, мы окажемся на полу. Эта кровать слишком узка.

Люк навис над ней и раздвинул коленом ее ноги. Тася беспомощно отбивалась, все еще пытаясь его сбросить, пока не почувствовала, как твердая горячая плоть уперлась ей в живот. Его рот нашел и потянул ее сосок. Она ахнула и затихла, жаркая волна опалила кожу, пробежала по нервам, достигая всех уголков ее тела. Большая ладонь обхватила ее шею, словно стебель цветка, потом двинулась вниз по груди, по легким изгибам ребер.

– Разве я тебе причинил боль? – шептал он, проводя ладонью по изысканным контурам ее тонкой фигуры, нежной впадинке живота.

– Чуть-чуть, – выдохнула она. То, что она делала, было не правильно…, нехорошо…, аморально. Она не должна была этого допускать… Однако почему-то ей вовсе не было стыдно. Ведь это были ее последние минуты с ним, их прощание,. и ей хотелось лишь одного – еще раз потеряться в его объятиях.

Его рот был у самого ее уха, зубы легонько покусывали крохотную мочку. Низкий тихий голос теплым вздохом произнес: