Ангел севера

Клейпас Лиза

Он перенес ее хрупкое тело к себе на колени. Она всхлипнула, когда губы их разъединились. Потрясенный ее красотой, Люк глядел и не мог наглядеться, как будто впервые увидел водопад блестящих черных волос, сочный рот, дуги бровей. Как прекрасно было ее юное тело, легкое, гибкое и упругое! Его рука передвинулась с перегиба талии выше, к свободному вырезу ее крестьянской блузки. Под его решительными пальцами тонкая ткань соскользнула с плеча, и, когда его ладонь нашла под блузкой ее трепетную грудь, она тихо застонала.

Продолжая удерживать Тасю

у себя на коленях, он снова завладел ее ртом в долгом поцелуе, который сменился мириадами мелких и кратких, манящих и обольстительных полупоцелуев, четвертьпоцелуев, самых разных: крепких и страстных, бережных и летучих. Он ласкал ее груди, его теплые пальцы держали в горсти их нежную тяжесть. Большим пальцем он водил по самым кончикам, пока шелковистые пики не превратились в изумительно тугие бутоны. Тася забилась в его объятиях, стремясь еще крепче обнять его, еще сильнее прижаться к его телу. Ее пальцы запутались в его густых кудрях, и она испытывала желание погрузиться в них еще глубже и никогда не прекращать эту чарующую игру. Ни одно переживание в ее жизни – ни глубочайшее наслаждение, ни острейшая боль – не шли ни в какое сравнение с тем счастьем, которое она испытывала, просто будучи с ним.

Он был такой сильный, такой ласковый. Он был именно такой, о каком она мечтала.

Но все это было погублено еще до того, как они встретились. Она сама все погубила.

Ахнув, Тася отшатнулась от Люка. Он открыл глаза и, прежде чем она успела отвести взгляд, увидел в нем вспышку отчаянной муки. Тася хотела немедленно уйти, чтобы избежать длинных разговоров, вопросов, объяснений, дать которые она не могла. Но руки его сжались железной хваткой. Она не могла пошевелиться, так крепко он прижал ее к своей груди.

– Ничего из этого не выйдет, – прошептала она.

Он провел рукой по ее волосам, по всей их длине, пропуская шелковые пряди между пальцами. Резкий выдох прозвучал как смешок, но когда Люк заговорил, его голос был совсем не веселым.

– Если бы у кого-нибудь из нас был выбор, мы бы не зашли так далеко. Почему ты считаешь, что теперь это можно остановить?

Тася подняла голову и взглянула на него. У него сжалось сердце, когда он увидел, какое несчастное было у нее лицо.

– Я могу это остановить очень просто – уеду. Вы хотите, чтобы я все рассказала, но я не могу этого сделать. Я не хочу, чтобы ты узнал обо мне и о том, что я наделала.

Крупный рот Люка нетерпеливо дернулся.

– Почему? Ты думаешь, меня это испугает? Я не романтический юноша и не лицемер. Господи Боже! Неужели ты действительно думаешь, что твои грехи больше и хуже моих?, – Я не думаю, я знаю, что это так, – горько отозвалась Тася. Каковы бы ни были его грехи, она сомневалась, что среди них числится убийство.

– Ты самонадеянная высокомерная глупышка! – сказал он.

– Высокомерная?!

– Не считаешься ни с чьими чувствами, кроме своих, думаешь, что никого это не касается, кроме тебя! Так вот, ты ошибаешься. Ты больше не одна. Теперь я часть твоей жизни… И будь

я проклят, если уберусь из твоей жизни, поджав хвост, только потому, что не встраиваюсь в твои планы.

– Это ты самый высокомерный и надменный из всех, кого я встречала в жизни! Так важно рассуждаешь о том, о чем не имеешь понятия! – Она вскипела со всей силой горячей славянской крови. Ее затрясло от желания закричать. Вместо этого она произнесла убийственно холодным тоном:

– Мне все равно, что ты чувствуешь. Я ничего от тебя не хочу. Отпусти меня! Завтра я уеду отсюда. После случившегося я не могу здесь оставаться. Это для меня небезопасно.

Он сжал ее так крепко, что даже кости хрустнули.

– Значит, так и будешь прятаться, убегать, играть в невидимку, не позволяя никому привязаться к тебе? Что это за жизнь? Ты станешь живым мертвецом.

Тася вздрогнула от его слов.

– Это все, что я могу ждать от жизни.

– Неужели? А может быть, ты просто трусишь и не пытаешься ничего изменить?

Она снова забилась в его руках, роняя сквозь зубы:

– Я тебя ненавижу.

Люк без малейшего усилия прекратил эту борьбу.

– Я тебя хочу. Этого вполне достаточно, чтобы за тебя побороться. И если ты от меня удерешь, я все равно отыщу тебя. – Его губы растянулись в хищной улыбке. – Клянусь Богом, как же хорошо снова хотеть кого-то! Я не променяю это чувство на целое состояние.

– Я ничего тебе не стану рассказывать, – страстно сказала Тася. – Исчезну. Не пройдет и месяца, как ты меня забудешь и все пойдет по-прежнему.

– Ты не бросишь Эмму. Что тогда с ней будет? Ты ей нужна. – Прием был нечестный, и они оба прекрасно это понимали. – Мы нужны ей оба, – коротко добавил он.

Тася пришла в ярость:

– Я понимаю, что нужна Эмме… Но ты… Все, что тебе нужно, – это б-блудить.

Он отвернулся, и Тася решила, что она пристыдила его.

Однако тут же поняла, что он смеется. Разозлившись, она снова начала вырываться. Но он еще сильнее прижал ее к груди. Тася почувствовала холод стального крючка, прижавшегося пониже спины. Она продолжала сидеть у него на коленях, и твердая выпуклость его плоти упиралась в нее, вызывая жгучее ощущение. Она часто задышала, почувствовав в том месте, где было это давление, особую волнующую пульсацию…, и замерла.

Его улыбающийся рот коснулся ее пылающей щеки.

– Не буду отрицать. Блуд, как ты говоришь, занимает одно из первых мест в списке моих желаний. Но это далеко не единственное, чего я от тебя хочу.

– Как ты можешь об этом говорить, когда там, наверху, тебя ждет женщина?! Или ты уже забыл о леди Харкорт?

– Верно, есть вещи, которые мне сначала придется уладить, – признался он.

– Неужели?

– Мы с Айрис не брали никаких обязательств по отношению друг к другу. Она хорошая женщина. У нее есть много качеств, которые мне в ней нравятся и за которые я ее уважаю. Но между нами нет любви, она меня не любит, и я не люблю ее. Она первая подтвердит это.