Ангел сердца
Шрифт:
Нога и правда почти перестала беспокоить. Я ещё пару раз делала спиртовые примочки, использовала «приобретенную» в аптеке мазь, и опухоль спала, да и боль уже стала не такой невыносимой, хотя полностью опираться на эту ногу я всё ещё не могла.
– Откуда вода?
– Я с утра разведку делал по местности. Тут неподалеку есть небольшая речка, – снимая чайник и наливая воду в кружку с почти выцветшим рисунком, произнес Дима. – После завтрака можем сходить умыться. Сегодня тепло.
Я брезгливо поджимаю губы и ничего не отвечаю. Перспектива мыться в реке в конце сентября, да ещё и при почти незнакомом парне меня не прельщает.
– У нас кое-что осталось, садись завтракать, – кивнул на свободный стул Дима, и я послушно уселась напротив него. – Я только одну кружку здесь нашел. Будешь чай?
Я отрицательно качнула головой и на этот раз даже не стала скрывать от парня своего брезгливого выражения лица.
– Вообще-то она чистая. Я её промыл хорошенько.
Я ещё раз отрицательно качнула головой и взялась за фрукты. Запасов еды у нас осталось не так много, и я понятия не имею, что будет с нами через день или два, когда мы всё это поедим, поэтому стараюсь быть экономной. Немного утолив голод, встала из-за стола, и замерла, не зная, что делать дальше. Ещё один пустой день – чем его занять? Уходить далеко от дома нельзя, а делать внутри попросту нечего. Собеседник из Димы ещё тот, да и сама я не горю особым желанием откровенничать.
К этому моменту Дима как раз допил чай и произнес:
– Сейчас пойдем. Это недалеко.
И я вспоминаю о речке.
– Вода холодная, – попыталась напомнить ему, но он, конечно, не внял моим доводам.
– Можешь принести себе пару ведер и нагреть на плите. Только мыться всё равно придется на улице, потому что ванной здесь не предусмотрено.
И ведер здесь тоже не предусмотрено. Здесь вообще ничего нет! Я готова взорваться, накричать на него, даже ударить, но только вряд ли это поможет. Дима не виноват в том, что нам обоим приходится терпеть. Он тоже жил в нормальном доме, на всём готовом, и ему тоже нелегко, только, в отличие от меня, от не показывает вида, что ему трудно и создает хорошую мину при плохой игре. Мне этого качества явно не достает.
Сделав глубокий вдох на «раз-два» и выдох на «три-четыре», я немного успокоилась и произнесла совсем другим тоном:
– Ладно, пошли.
Мне не хочется быть истеричкой, тем более за прошедшие сутки я и так показала себя не с лучшей стороны. К тому же я отлично понимала бесполезность сопротивления этому парню. Насколько я успела его узнать, он не из тех, кто идет на попятную, и если он сказал, что мы пойдем к реке, – что ж, ладно.
Дима вытащил откуда-то из-за холодильника несколько цветных тряпок и бросил мне в руки:
– Думаю, это понадобится.
Я с ужасом разглядывала их, подавляя в себе желание откинуть прочь. И где он только достает всё это добро? Вроде чистые. Похоже, это была чья-то одежда: рубашки со срезанными пуговицами (не иначе как Дима с утра постарался?), детское платье. В этом доме жил ребенок – делаю вывод я. Может быть, совсем недавно, всего пару дней назад. А теперь здесь живу я, без разрешения, помимо собственного желания, просто потому, что другого выхода у меня нет.
Дима первым вышел из дома, и я последовала за ним. Дорога достаточно широкая, чтобы идти рядом, но я не догоняла его и шла чуть позади. Я пыталась придумать, как сделать так, чтобы вымыться, чтобы не замерзнуть и не подхватить воспаление легких. И чтобы Дима
До речки оказалось всего пять минут ходьбы. Она не выглядела грязной, хотя меня всё равно передергивало при мысли, что мне придется в неё войти. Присаживаясь на корточки, я опустила пальцы в воду и ощутила, какая она холодная.
– Ты в своем уме? Мы заболеем, – уверенно заявила я, поднимаясь на ноги и беспомощно глядя на парня.
– Дело твое. Можешь подождать меня здесь, – стягивая через голову кофту и собираясь проделать то же самое с футболкой, произнес Дима.
Я поспешно отвернулась, чувствуя себя неловко.
– Ладно. Давай сначала ты. Я вон там, подальше, буду ждать.
Не говоря больше ни слова, я отошла в сторону, туда, где на почти облетевшем кусте шиповника притулилась стайка воробьев. Солнце сегодня светило особенно ярко, словно пытаясь частично компенсировать то, что творилось вокруг и в душе, и у меня само собой создалось хорошее настроение. Я любовалась маленькими существами на ветках, опасаясь подойти ближе и спугнуть их, и чувствовала, как улыбка невольно растягивала мои губы. На минуту я умудрилась забыть о том, что где-то там, может быть, всего в нескольких сотнях метров от нас, рыщут стебачи. На минуту у меня получилось забыть о том, что мое будущее сейчас неясно, как никогда. Что я потеряла своих родителей и подругу, и даже не знаю, живы ли они. Что мне голой придется купаться в ледяной речке, чего раньше я никогда не делала.
Я жадно вдохнула чистый воздух и подняла глаза к небу. Это невозможно, но я и правда почувствовала себя счастливой. Всего на короткий миг, я это знала, но так хотелось его продлить.
Небо синее, с тонкими перышками-облачками, как будто невидимый художник случайно махнул пару раз кисточкой с белой краской. Солнце слепило глаза, придавая увядающей природе особое очарование. Заливистый свист воробьев дополнял эту картину звуками жизни. И казалось, будто я осталась одна во всем мире, будто природа вернулась к своему первозданному облику и так будет всегда.
– Ты готова? – услышала я голос за спиной, и на секунду мне показалось, что он не такой отстраненно-холодный, каким был пять минут тому назад.
Поспешно оборачиваясь, я застала неожиданно-умопомрачительную картину. Дима стоял в одних джинсах, без футболки. У меня перехватило дыхание. Кажется, я начала краснеть. Я знала, что должна отвернуться или хотя бы отвести глаза, но не могла себя заставить сделать это. Словно загипнотизированная, я следила, как капли воды стекали по Диминой груди, как они застывали на его крепким плечах и руках, а затем соскальзывали на землю. Его волосы от воды стали ещё темнее. В нем было что-то магическое, он походил на тех прекрасных мужчин, что древние греки запечатлевали в скульптурах. Он был прекрасен.
Вот и ещё один впечатляющий момент. Очень впечатляющий.
«Спокойствие, только спокойствие!» – твердила я себе.
Но, Боже, какой же он прекрасный!
Дима не замечал моего пристального взгляда. Он встряхнул головой, и брызги слетели с его волос. Он подошел ко мне, чтобы взять из моих рук одну из рубашек со срезанными пуговицами, а потом небрежно обтерся ей, словно полотенцем. Он был так близко, что я оказалась не в силах ни о чем больше думать, ничего оценивать, а могла лишь любоваться этим совершенством. Бывают же такие красавцы! И обязательно с дурным характером.