Ангел-хранитель
Шрифт:
– Вот как? Коляска, если я правильно понял, сломалась, не доехав до места?
– Точно так. Они как раз проезжали Игумново, когда обломилась задняя ось. Барину предлагали остаться переночевать в селе, уже начиналась гроза. Но он отказался, сказал, что имение совсем рядом, он легко доберется. – Пристав пожал плечами. – Крестьяне говорят – пошел как раз вдоль реки, значит, и вышел к этой самой башне.
– «Рыцарская башня» – так ее здесь называют. Роковое место!
– Для этого господина так и оказалось. Он, вероятно, решил там укрыться от грозы. И получил две
– Ясно… Что еще?
– Да чертовщина какая-то! Призраки…
– А где госпожа Коробова?
– Ушла к себе в комнату и больше не выходила.
В это время на крыльце появился князь Всеволод, взмахнул руками и бегом помчался к ним.
– Госпожа монахиня!
Сестра Аглая протянула к нему руки, и он попал прямо к ней в объятия. Но почти сразу обернулся к Петрусенко.
– Викентий Павлович, здравствуйте! Саша с вами не приехал? Ах, как жаль! А то ведь мы завтра уезжаем. Я так не хочу!.. Что же, я с ним и не попрощаюсь?
– Вы увидитесь, – успокоил мальчика Викентий Павлович. – Вы, конечно, скоро уедете из «Замка», но еще не завтра.
Всеволод сразу ему поверил, обрадовался.
– Мне здесь так нравится! Дядю, конечно, жалко. Это его тот первый призрак убил – противный, холодный! Но зато как все интересно! Мне никогда так интересно не было, надо все Саше рассказать!
– Обязательно расскажешь, и он пожалеет, что не был с тобой… А сейчас, милый, я тебя попрошу – проводи Максима на кухню, дай указание кухарке покормить его.
Мальчик оглянулся на подошедшую гувернантку, потом протянул руку Максиму:
– Пойдем, отведу тебя.
Алена хотела пойти следом, но Петрусенко легонько придержал ее за руку:
– Не бойтесь, мадемуазель, с Максимом князь в полной безопасности.
Пристава он уже отпустил, и теперь они стояли втроем, в отдалении от других людей. Продолжая держать девушку за руку, Викентий Павлович сказал ласково:
– Вы сегодня утром хотели о чем-то рассказать мне, не так ли? Не ту ли тайну, которую я уже знаю?
Он обернулся к сестре Аглае.
– Да, Аленушка, – кивнула та. – Господин следователь все знает о тебе. О многом сумел узнать сам, кое о чем я рассказала. Думаю, пришла пора открыться тебе!
– Давайте, княжна, поднимемся к вам в комнату, там будет удобнее разговаривать.
Густые темные ресницы, до сих пор прикрывавшие глаза девушки, поднялись, она взглянула на Петрусенко прямо и открыто.
– Зовите меня Еленой… пока, – сказала она. – Но вы правы, я – княжна Берестова.
По лестнице на второй этаж Петрусенко поднимался следом за Аленой и сестрой Аглаей. Женщина обнимала девушку за талию, и они о чем-то тихо говорили. Викентий Павлович растроганно подумал: «Похоже, эта девушка в сознании Глафиры заняла место ее умершей дочери! И ведь как получается: девочки родились в один день, одна похоронена под именем другой. Вот и кажется ей… Впрочем, и девушка, похоже, чувствует в женщине родное существо. Крестьянка и княжна… Неисповедимы пути Господни!»
В комнате сестра Аглая попросила Алену показать «господину следователю» родовое родимое
– Благодарю вас, – шутливо поклонился он девушке. – Я нисколько ни в чем не сомневался. Но уж очень хотелось увидеть своими глазами это знаменитое родимое пятно, о котором я столько наслышан!
– Точно такое же и в том же месте – у моего брата, – ответила Алена. – В этом легко убедиться.
– Мальчику мы ни о чем не станем говорить. Как вы правильно сказали: «Пока…» – попросил ее Викентий Павлович. – Скорее всего, до завтра. Если госпожа Коробова прикажет готовиться к отъезду – готовьтесь. Все равно, пока идет следствие, она никуда не сможет уехать. А потом уже не успеет.
– Что вы хотите этим сказать? – Алена взволнованно сжала перед собой ладони. – Неужели вы сумеете доказать ее покушение на жизнь Лоди?
– Сумею, – кивнул Викентий Павлович. – Уточню один последний штрих и – докажу. Ждите меня здесь завтра, скорее всего – к полудню.
26
За минувший месяц Викентий Павлович немало походил и поездил по окрестностям. Но такой красивой дороги, как от села Починки к хутору Дурдово, ему еще не доводилось видеть. Это была таинственно-мрачная красота, и потому особенная.
– Вот уж и правда, словно в сказочные, колдовские места заехали, – говорил он жене восхищенно. – Наверное, друиды не случайно именно здесь поселились.
– Очень может быть!
Людмила осторожно вела свою кобылу за лошадью мужа по узкой тропе вдоль гигантских каменных террас. Она эти места знала с детства, но, честно говоря, подзабыла и теперь тоже испытывала некий трепет. Впрочем, скорее ее волновала встреча с колдуньей.
Но вот они выехали на край широкого, желто-синего луга. Это были уже краски осени – красивые, но немного печальные. А прямо напротив виднелся хутор – дома и в глубине часовня. Оставалось только пересечь луг.
Черный поросенок стоял прямо у них на пути – словно знал, что гости выедут именно к этой тропе. Он весело взвизгнул, стал на задние копытца, помахав перед собой передними, два раза крутнулся на месте и побежал впереди лошадей, словно показывал дорогу.
– Какой славный! – изумилась Люся. – Словно игрушка!
У нее мгновенно пропал весь страх. Стало весело и любопытно.
Следуя за поросенком, они и подъехали к одному из домов, спешились у калитки и вошли во двор, где у крыльца рос густо усыпанный ягодами куст ирги. Их забавный проводник оббежал дом и хрюкнул, высунув пятачок из-за угла: мол, идите сюда! Там они и увидели хозяйку, согнувшуюся над грядками в маленьком огороде.
Нет, совсем не такой представлял Петрусенко Евстафию Исидоровну Сычеву – со слов Бородина и околоточного Степанова. Перед ним стояла обыкновенная старая крестьянка. Седые волосы выбились из-под косынки, подол длинного мешковатого платья заткнут за пояс, в руках – пучок только что вырванного сорняка. Она обернулась к ним, разгибая спину, удивленно покрутила головой: