Ангел-хранитель
Шрифт:
– Думаешь, это Шапкин нашего клиента… того?
– Вполне возможно. Ситуация была такая, что озверел бы любой, даже самый тихий, безобидный, законопослушный гражданин.
В дверь нерешительно постучали, и на пороге появился Шапкин. Невзрачный, сутуловатый, с упрямым взглядом из-под густых пшеничных бровей, он тихо прошел по комнате и приземлился на предложенный ему стул.
– Даниил Сергеевич, вы для нас – важный свидетель. Хотелось бы знать все, что вы слышали в квартире Фианитова в субботу вечером
– Я уже рассказывал, – начал Шапкин, – мой сосед с кем-то ссорился, около четырех…
– А дальше?
– Потом крики прекратилась.
– И все?
– Все. Больше я ничего не слышал.
– А вы куда-нибудь выходили?
– Нет. Все время дома был.
– Точно помните?
– Да, я сидел дома, газеты читал, накопившиеся за неделю. В будни у меня времени мало, а читать надо не торопясь, иначе удовольствия никакого.
– Ясно. А вот гражданка Осокина из сто двадцать шестой квартиры утверждает, что видела вас в субботу вечером на лестничной площадке.
– А, ну, это… я же ненадолго, можно сказать, из дома не выходил.
– Зачем вы выходили на лестницу?
– Я… э-э-э… Поднялся на двенадцатый этаж. Там шумно было, я хотел попросить, чтобы они сделали музыку тише.
– В какой квартире было шумно?
– В сто тридцать четвертой.
– Вы позвонили в дверь, так?
– Да. Открыл мне Фианитов. Я попросил его сделать звук потише.
– И что?
– Ничего. Он закрыл дверь, и на этом – все.
– Сосед сверху часто громко слушал музыку?
– Довольно-таки часто.
– И на ваши просьбы он никак не реагировал?
– Нет.
– Зачем же вы к нему пошли?
– Ну, задолбал уже, поэтому я и пошел! Думал, если все время молчать, то это никогда не прекратится, а так, может, у него совесть наконец проснется, или устанет он от моих напоминаний, прекратит нарушать порядок.
– Брали измором, значит? Сочувствую. Это был ваш единственный визит в сто тридцать четвертую квартиру в субботу?
– Да.
– А на следующий день?
– Я с утра уехал по делам, вернулся, а там уже вы.
– Понятно. Пока больше вопросов нет, до свидания.
– Хорош фрукт, – прокомментировал Юрасов, когда Шапкин покинул кабинет. – Какого рожна ходить к соседу-отморозку, если он целенаправленно над тобой издевается? По-моему, одного раза достаточно, чтобы оценить ситуацию и больше туда не соваться. Война, как я понимаю, у них давняя, и в то, что Шапкин за все это время не сообразил, что его хождения только раззадоривают соседа, – нет, я в это не верю!
– И я не верю, – отозвался Толик. – Я вот что думаю: нужно еще раз хорошенько потрясти соседей Фианитова и Шапкина. Они должны что-нибудь знать.
Евгения Юрьевна Пономарева давно уже перешагнула рубеж того возраста, когда частое посещение врача становится делом обычным,
Евгения Юрьевна заваривала свой любимый липовый чай, когда в дверь позвонили. Она немного встревожилась: кто бы это мог быть? Гостей она не ждала, а участковый врач должен был прийти только завтра.
В глазок она увидела незнакомый мужской силуэт, и это заставило ее тут же запереть дверь еще на один замок. «Если бы незнакомец не услышал издаваемый замком звук, он бы ушел», – такая мысль пришла к Евгении Юрьевне с опозданием, о чем она тут же пожалела. Мужчина зазвонил в дверь активнее, при этом он заявил:
– Откройте, милиция!
Любой человек знает, что эту и другие подобные фразы используют злоумышленники, чтобы проникнуть в чью-то квартиру. Старушкам это известно лучше других, и они никогда и ни за что не откроют дверь.
Сколько капитан Юрасов ни убеждал недоверчивую гражданку в том, что он – настоящий представитель власти, ему не верили. Его рожу назвали бандитской, удостоверение – филькиной грамотой. И только дождавшись участкового, которого Пономарева знала лично, Антон смог наконец проникнуть в ее квартиру.
– Чайку попейте с пряничками, – засуетилась бабуля, приглашая милиционеров к столу. – Прянички свеженькие, я за ними в гастроном всегда к привозу хожу.
Евгения Юрьевна достала красивые чашки, поставила на стол расписное блюдо для пряников, положила нарядные салфетки. Ей хотелось сгладить недавнее недоразумение, и она старалась умаслить гостя.
– Вы уж не серчайте на меня, мало ли всяких проходимцев по домам шастает, на глаз ведь не отличишь, кто есть кто!
Юрасов не серчал, он понимал пожилую женщину и в душе был с ней согласен. Только устал он от долгого топтания под дверью. Но нет худа без добра: его терпение было вознаграждено.
Пономарева относилась к той категории старушек, которые всегда все видят и обо всем знают. Ее квартира располагалась через одну от сто тридцать четвертой, и она отлично видела, что делается на лестничной площадке.
По словам Евгении Юрьевны, в субботу накануне убийства к Фианитову приходил «видный мужчина около тридцати пяти лет». Она его «запеленговала», когда тот покидал квартиру соседа. Мужчина был зол и шел напролом, как танк. Произошло это не раньше пяти, потому что в пять по субботам идет сериал, а он тогда еще не начался. Незадолго до начала передачи «Народные рецепты» в сто тридцать четвертую квартиру опять пришли. На этот раз Пономарева посетителя узнала – это был сосед снизу, Шапкин.