Ангел-хранитель
Шрифт:
– Храни ее Господь, – прошептал Архип. Он оглянулся по сторонам и украдкой перекрестился.
О том, что Лена вышла замуж и осталась в Абхазии, Архип узнал от ее матери. Это случилось через год после их расставания. Он взял адрес и поехал к ней на Кавказ.
Лена жила в горном поселке, от которого до моря было далеко. Ее дом Архипу показался тоскливым – одинокий, словно луна в небе, только поле вокруг и ущелье неподалеку. В дом Архип заходить не стал, все-таки он Лене не родственник, а она – замужняя дама. Он наблюдал за ней издали, когда она выходила во двор. Поговорить они смогли только на рынке, в Сухуми, куда в субботу поехала Лена за продуктами. Лена была одета в долгополую одежду, ноги
– Архип? – удивилась она.
– Я приехал узнать, как ты? У тебя все хорошо? Ты только скажи. Если тебе здесь плохо, я тебя заберу!
Лена осталась верна себе. Гордый взмах головы, насмешливый взгляд и снисходительный тон: мол, у меня все отлично, Архипушка! Заботливый муж, и дом – полная чаша. С чего ты взял, что я с тобой захочу уехать? Мне и здесь хорошо.
Лена подняла свою большую корзину и направилась к прилавку с рыбой. Архип остался стоять, глядя ей вслед.
«Здесь ужасно. Я так измучилась! Забери меня обратно, в Москву!» – хотела закричать Лена, но самолюбие взяло верх. Она долго и придирчиво выбирала рыбу, украдкой поглядывая на Архипа. Наконец Лена не выдержала, вернулась к нему и разрыдалась:
– Прости меня! Прости за все! Я не должна была этого делать!
2009 г. За месяц до похода
«Дружба» между Алексеем Суржиковым и Валерием Фианитовым выражались не только в их рукопожатиях при встречах, сопровождаемых фальшивыми улыбками обоих «приятелей», но и совместными увлечениями. Кроме парусного спорта, в который они были вовлечены независимо друг от друга, у них еще имелась общая страсть к бильярду.
Алекс играл со школы, но с большими перерывами. К высотам мастерства не стремился, поэтому оставался на хорошем любительском уровне. О его хобби мало кто знал. О нем людям стало известно случайно. Однажды, когда на одном из перекуров в «Атриуме» зашел разговор о бильярде, Суржиков поразил коллег своим знанием тонкостей этой игры. Он настолько интересно рассказывал, что буквально каждому из присутствующих тут же захотелось взяться за кий. Результатом этой беседы стал коллективный поход в бильярд-клуб. Суржиков играл хорошо, но разделывать под орех своих коллег не стал. Он даже проиграл две партии достойным соперникам. Фианитова среди них не оказалось. Смириться с поражением «всухую» Валера не мог. Его амбициозная натура требовала реванша. Он стал тренироваться с усердием спортсмена, готовившегося к олимпиаде. Вскоре он уже играл с Алексеем на равных, а однажды обыграл его с приличным счетом. Радость победы слегка омрачало отсутствие досады на лице проигравшего – Суржиков отнесся к своему поражению легко, как к отходившему от остановки трамваю, на который он опоздал.
Фианитов и сам не заметил, как всерьез увлекся бильярдом. Он стал уверенным игроком, и партии с любителями для него уже были неинтересны. Оказалось, что всегда выигрывать тоже довольно-таки скучно.
– Ты говорил, что вхож в элиту бильярдистов. Сведи меня с ними! – попросил он Алексея.
– Это своеобразная публика, я бы не советовал тебе с ними связываться.
– Но ты же связался, и ничего, – напирал Валера.
– Никакой радости от этого не испытываю.
Суржиков все же сдался, и уже через неделю Фианитов получил приглашение в закрытый бильярдный клуб.
Милый особнячок на побережье Финского залива в Комарово, притаившийся за каменным забором цвета папайи, внушал уважение – по нему можно было судить о благосостоянии собиравшихся в нем людей. Ворота бесшумно распахнулись, приглашая пройти в ухоженный двор. Пушистые елочки, фонарики, стриженые газончики, вымощенная мелким булыжником
Это был не первый визит Фианитова к Звиаду. В прошлый раз он сюда приходил вместе с Суржиковым. Познакомился, осмотрелся, сыграл несколько партий и по достоинству оценил соперников – особое общество, в котором было приятно гонять шары. Хозяин особняка ему тоже понравился: радушный, гостеприимный, он уважал людей и умел слушать. Судя по его шикарной библиотеке, располагавшейся в холле перед бильярдной, Звиад любил книги, а это говорило о многом. Звиад умело создавал такую атмосферу, в которой каждый ощущал себя самым важным и дорогим гостем, он говорил то, что люди хотели слышать, и все это – без грубой лести. Фианитов любил вкусно поесть, а Звиад знал толк в угощениях, хотя оценил Валерий это не сразу.
От яств в доме Звиада ломился антикварный стол. Преобладали блюда кавказской кухни, многие из которых Фианитов не то что никогда раньше не пробовал, но и не слышал о них. Валера всегда считал Азию дикой, их кухню – чуждой, он был приверженцем европейской пищи. Кавказская кухня у Фианитова ассоциировалась с шаурмой и люля-кебабом, продававшимися в ларьках, от одной мысли о которых его начинало тошнить. Он был образованным человеком и понимал, что Кавказ – это нечто гораздо более широкое, чем рынок с его традициями, но все равно, душа его принимать Азию не желала. Пока Фианитов еще не попал под обаяние Звиада, хозяин казался ему плебеем, нахапавшим денежных знаков варваром. Он сам хоть и беден (по сравнению со Звиадом), но человек культурный, интеллигентный, можно сказать, аристократ. Коренной ленинградец, не из этих, понаехавших.
Несмотря на такой критический настрой, угощение Фианитову понравилось. «Есть можно», – снисходительно отметил про себя Валера, разомлев. Он блаженно развалился на диване, ноги его утопали в пушистом ковре – шкуре какого-то зверя. Ненавязчиво играли на флейтах музыканты, журчала вода в фонтане с откормленной форелью. «Умеют угодить, черти», – миролюбиво думал Фианитов, все больше симпатизируя Звиаду.
– Приглашаю на настоящую игру. Это все детские шалости, игры пацанов на щелбаны. Ты человек масштабный, тебе нужен размах, – лил бальзам на его сердце Звиад. – Алекс хороший парень, но несерьезный, с ним дела не сделаешь.
Замечание Звиада Фианитова умаслило, особенно сравнение с Суржиковым не в лучшую для того сторону.
В этот раз обошлось без церемоний, и застолье было куда скромнее. Предложили ему вполне европейский ленч: чай со сливками и круассанами. Кроме Фианитова, среди приглашенных были еще двое игроков, одного из которых он знал по прошлому визиту.
К игре приступили после чая. Звиад орудовал кием виртуозно, шары мелькали по столу, собирались в невероятные комбинации и один за другим попадали в лузы. Валера не мог скрыть изумления: такое мастерство он видел разве что по телевизору, на международных турнирах! Когда Фианитову наконец предоставили возможность ударить по шарам, ему показалось, что соперник нарочно ему поддался. От этого на душе стало противно: от уверенности, с которой он сюда пришел, не осталось и следа, рука дрогнула, и он смазал удар.