Ангел Габриеля

Радклифф Марк А.

«Не нужно так делать, это не очень прилично».

Кевин не был человеком, склонным к размышлениям. Напротив, он считал себя человеком действия, и его коллекция видеофильмов это подтверждала. Если в его жизни вдруг наступал момент, когда ему требовалось вступить в контакт с окружающим миром, он смотрел кино. Что-нибудь с Жан-Клодом Ван Даммом или с Чаком Норрисом. Прямые, честные ребята, слов они говорили мало, а думали еще меньше. Они были одиноки и вооружены. Крутые немногословные мужчины. Однако, поскольку в данный момент у него не было под рукой подобных фильмов, его так и подмывало спросить,

что за хрень здесь происходит. Он сел на кровать и увидел еще одну карточку на подушке.

Она гласила: «Кто-нибудь вскоре придет и все вам объяснит. Постарайтесь расслабиться и помните: вы ближе к Богу, чем можете себе вообразить. Постарайтесь найти утешение в этой мысли».

— Ну вас в задницу с вашим утешением, — пробормотал он и прошел в ванную.

Он стянул брюки и трусы и принялся осматривать свои гениталии. Они не только были на месте, но и находились в полном порядке. Ни повязки, ни шрамов. Кевин начал нервничать. Пожалуй, излишне для мужчины, который убедился, что его хозяйство по-прежнему при нем. Неужели ему все приснилось? Или снится сейчас? Он перестал рассматривать свою мошонку и перевел взгляд на раковину. На углу лежала еще одна карточка. Он подскочил и схватил ее.

«У вас довольно странные привычки. Кто-нибудь непременно к вам придет, и все прояснится. А пока перестаньте себя разглядывать!»

Раздался стук в дверь. Кевин тут же открыл — он даже улыбнулся:

— Я вас как раз поджидаю.

Пришедший выглядел этаким добрым дядюшкой. Человеком, который проработал тридцать лет в каком-нибудь офисе и только и делал, что смущенно улыбался, в то время как нравы, речь и привычки окружающих людей хоть и привлекали его внимание, но не приклеивались к нему. Если бы он работал в офисе, то непременно стал бы организатором чаепитий, собирая со всех деньги на заварку и печенье. Он был бы вежлив и надежен, и окружающие отдавали бы дань в первую очередь его росту, точнее, его незаменимости, когда нужно достать что-либо с верхней полки. И уж никак не его вежливости, любезности и порядочности, его врожденной терпимости и его способности находить свои маленькие радости в том, чтобы доставлять маленькие радости другим людям. Нет, для всех он был бы просто рослым человеком, от которого немного пахнет лавандой.

— Пожалуйста, следуйте за мной, — сказал Христофор. — Должно быть, вы чувствуете себя несколько не в своей тарелке. Мы здесь для того, чтобы помочь вам справиться с этой проблемой.

— Почему вы думаете, что я чувствую себя не в своей тарелке? — спросил Кевин, когда они шли по коридору.

— Потому что большинство людей, которые сюда попадают, чувствуют себя именно так. Ну, сами посудите. В один миг вы занимаетесь своими повседневными делами, в вашем случае — убиваете человека, и потом еще кастрируете себя, падая в Темзу. А в следующий миг вы уже здесь, на первый взгляд совершенно целый и невредимый.

— Не нужно всех мерить одной меркой, — фыркнул Кевин. — Так можно кого-то и недооценить.

Христофор остановился и посмотрел на него:

— Вы знаете, где находитесь?

Кевин выглянул из окна:

— Может, и знаю. Но вам не скажу.

— Не думаю, Кевин, чтобы вы и вправду знали.

— А я знаю.

— Нет, не

знаете.

— Нет, знаю.

— Ну, так скажите где. — Христофор почувствовал, что его безмятежность начинает куда-то улетучиваться.

— Не скажу.

— Не скажете, потому что не знаете.

— Еще как знаю. Однажды я видел похожее место в сериале «Новые мстители».

И Христофор — ангел, который, будь он даже человеком, не стал бы спорить с другим человеком, — подумал про себя: «Ты ангел. И психотерапевт. Ты прожил много веков и с невозмутимостью наблюдал, как люди бегают, прыгают, сражаются и погибают. Ты стар и ни к чему не причастен. Хладнокровен».

И еще: «Этот человек наемный убийца, и мы пока не в комнате групповой терапии».

Иногда он понимал, что никакое проникновение в истинную суть вещей на самом деле ничего не меняет в мире.

— Прекрасно, — сказал Христофор Кевину. — Значит, вы знаете, что мертвы и сейчас находитесь в психотерапевтическом центре под самыми Небесами, где пройдете курс групповой психотерапии совместно с другими умершими и почти умершими людьми для того, чтобы определить, где вам предстоит провести вечность. Вы знаете это, не так ли? Вы догадались об этом благодаря тщательному осмотру гениталий и волос в носу, просмотрев кусочек сериала «Поднимающаяся сырость» и поев бесплатных мятных конфет, наверное, так? Я угадал?

Кевин уставился на него. Рука его соскользнула к паху. Худой высокий человек перед ним трясся от негодования.

— Мертв?

— Да! — произнес Христофор, немного смягчившись. — Боюсь так и есть, но тем не менее еще не все потеряно. Пожалуйста, следуйте за мной.

— Я мертв… и Бог существует?

— Да.

— Дерьмово!

— Да.

— Но я не в аду?

Кевин подумал, что его вполне может стошнить. У него в мозгу пронеслось: «Это, наверное, мне снится». Он ущипнул себя изо всех сил. Получилось очень больно.

Христофор ничего не ответил. Он просто повернулся и пошел к кабинету групповой терапии. Кевин, естественно, пошел следом за ним.

— Вы знаете, чем я зарабатываю… Чем я зарабатывал на жизнь?

— Да.

— И?..

Христофор остановился, и Кевин был вынужден остановиться вместе с ним. Они стояли в изгибающемся коридоре. В окна светило солнце. Кевину почудилось, что он слышит пение птиц. Трава была очень зеленая, деревья очень прямые, а на белоснежных стенах коридора не было видно ни единого пятнышка. И на полу тоже. Христофор заметил, как Кевин опустил глаза и посмотрел вниз. При этом он подумал: «Ты ни разу не видел такого чистого пола за всю свою жизнь, Кевин».

— Знаете, все те старые заповеди типа «Не убий» и «Не возжелай жены ближнего своего» уже вышли из моды. Бога интересует ваша сущность, а не ваши поступки. Бог нынче считает, что важнее разрешать проблемы, нежели наказывать зло.

Ангелы, как известно, присматривают за людьми, а иногда хранят их. Еще ангелы — вестники, сообщающие людям волю Бога, и солдаты, при необходимости сражающиеся с силами тьмы. Но их сущность, несмотря на все это, совершенно проста: их отличает ясное и четкое понимание того, что есть добро, а что зло, о каком люди могут только мечтать.