Ангел для Зверя
Шрифт:
Я так не могу. Я разделяю. Работа пусть остается работой.
Моя отдушина бои без правил. Там тоже можно подзаработать. Но они служат больше для развлечения.
Выпустить пар, когда есть внутреннее напряжение и кажется, что еще немного и взорвешься.
Да, забрызгаешь кого-то ненароком. Характером я не паинька вышел.
Дамира, моя приемная мать, крайне недовольна этим развлечением. Постоянные недопонимания.
Особенно к двадцати годам, когда с ринга просто не слезал. У нее пять приемных сыновей.
Она в итоге орать не стала, просто отправила меня к Ахмедову, своему любовнику давнему, работать на стройке.
Я сначала даже всерьез не принял, а потом ничего – втянулся.
Смотреть, как из кучи строительных материалов спустя пару месяцев появляется произведение искусства – настоящее удовольствие.
Так и себе дом отгрохал.
– Брат, ты с нами? – машет перед лицом Ренат, и я киваю.
С вами. Только башка все равно болит, словно потерял что-то. Или кого-то.
– Рад, что ты жив, друг, – подходит Захар и жмёт мне руку.
Я же с трудом, но стараюсь принять вертикальное положение.
Сам. Должен сам. Хватит тут разлеживаться. Парни помочь пытаются, но я не даю.
– Я не инвалид.
– А по тебе и не скажешь, – усмехается Захар, плюхаясь на небольшой диван. – Выглядишь так, словно тебя переехал мусоровоз.
– Заткнись.
– Но такой же огромный, – подначивает Ренат. – Черт, Измаилов, что тебе тут вкалывают такого, что ты продолжаешь кабанеть.
И в подтверждение своих слов этот придурок хлопает меня по животу.
– Или его любимая медсестричка так откармливает глюкозкой, – слышу я странное заявление в свой адрес и хмыкаю. – Признавайся, Рус, чем вы тут с Кристиной занимались три месяца.
Услышав имя, я замер.
– С какой Кристиной?
Глава 13
Услышав имя «Кристина», я дергаюсь и чувствую, как сердце сильно бьется в области горла.
Я ведь не знаю никаких Кристин.
Пытаюсь покопаться в своем сознании, все как-то странно, но имя помню.
Вон она дверь с табличкой. Только вот сколько не дергай ручку, не открывается. Словно мозг запечатал ее. И я понимаю, что должен знать.
Парни между собой опять страшную пантомиму устраивают.
Рожи свои друг другу корчат, глаза пучат. А мне просто улыбаются. Дебилы.
Кристина…
Странно. У меня и девок с такими именами не было. Обычно короткие. Типа Вика, Ника, Таня.
Да и не встречался я ни с кем. А медсестру под себя подминать вообще считаю неправильным.
Они дело доброе делают, не то, что эти прожигательницы жизни, к которым я привык.
– Медсестра твоя, Кристина. Рожа у тебя такая страшная, что все разбежались, она одна осталась.
Они оба начинают дико, но как-то неловко ржать, словно в игру играют. Реально не понимаю их шуток об этой бабе.
Я что, приставал к кому, пока в коме был?
Главное,
Но я уже давно решил, пока не полюблю, так, чтобы жизнь отдать готов, хрен семью заведу.
Любовь… На языке опять вертятся слова Ангел и Кристина.
Башка начинает от напряжения болеть.
– Ладно, – резко успокаивает Ренат и взмахом руки вынуждает замереть и Захара. – Ты как вообще?
– Выспался? Болит? – участливо спрашивает тот.
Заваливают меня вопросами, а я подкладываю подушку поудобней и смотрю на этих кретинов, но не вижу.
Все в сознании своем брожу.
Думаю, как дверь эту таинственную открыть. Интересно же.
Интересно, а кто меня так мог отделать, что я в коме три месяца провалялся.
– Живой и ладно. Башка болит. Жрать хочу, но нельзя. Так что прекратите меня бесить вашими скрючившимися рожами, иначе начну с вас.
Да, голова действительно как ватная. Спина болит. А так, по сути, я в порядке.
Бесит, что не могу сложить недостающие куски произошедшего. Все словно в тумане.
Вроде и вот он ответ, но что-то мешает мне вспомнить всю картину.
И имя это в мозгах так и засело.
Может и правда медсестра симпатичная попалась, вот и снилась всякая похабщина.
Я обычно к сексу спокойно отношусь. С голым членом за бабами не бегаю. Но когда приспичит, нахожу быстро. Так же быстро прощаюсь.
А здесь-то что тогда? Почему именно она?
– Мы думали тебя убили. Но ты справился с одиннадцатью до зубов вооруженных спецов. Кровищи было… – рассказывает Захар, кладя локти себе на бедра. Потом морщится в лице и добавляет: – Катька заставила поменять весь пол и клеить новые обои. Ты представляешь? Я, и возиться с такой херней.
Он все продолжает бурчать о том, что ещё ему «Катька» приказала сделать.
Катьку помню. Баба их. На двоих трахают, хоть и делить пытались.
Они ещё сопляками трахали одних и тех же баб, по отдельности и вместе.
Для них это норма.
Хотя для меня это мерзко. Вот один мужик и две бабы ещё куда ни шло, таким даже я грешил.
Судя по довольным рожам, крепко дочь генерала их за яйца взяла.
Так… Помню. У нее в доме был, где пацаны уже несколько месяцев жили.
Ее от арабов защищали.
А что в тот вечер было.
Пили. Дурью маялись, помню. В драку играли.
В сознании звон стекла вдруг смешался с женским, раздражающим верещанием.
Истеричка у них эта Катя.
– Тебе точно нужно было на службе оставаться. Такого бойца с руками бы оторвали, – выдает Ренат, вырывая меня из тяжелых мыслей. А потом по башке своей проводит и, кинув взгляд на Захара, добавляет: – Мы, когда твою спасали, такая бойня была… Я уже и забыл, что такое запах паленого человеческого мяса.