Ангел Бездны
Шрифт:
В «Вестнике» ему рассказали о расстреле «БМВ» с четырьмя пассажирами, о том, что Винникова, как оказалось, давно держали «под колпаком» МВД и ФСБ. Узнал Панкратов и версии причин убийства Винникова со товарищи. О ходе следствия по взрыву поезда никто ничего толком сказать не мог. В основном все придерживались прежней версии о бандитских разборках. Маньяк, убивший девушку Таню, больше, слава Богу, никак не проявлял себя, а оживших парней-туристов в эти дни никто не видел. Об эфирном террористе тоже говорили мало и как-то неохотно. Только секретарша Валечка, сделав большие
Панкратов поначалу отнесся к этой Валечкиной информации скептически, но коллеги-журналисты подтвердили слова секретарши, правда, признание опять-таки пришлось вырывать из них чуть ли не клещами. Тогда Алексей напрямую спросил Валерия, который занимался криминальной хроникой и, в частности, взрывом багажного вагона, почему он и другие журналисты так неохотно отвечают на вопросы о радиотеррористе. Парнишка отвел глаза, пожал плечами, подумал и, как показалось Панкратову, честно сказал:
— Сам не знаю, Алексей Павлович. Вроде кто-то из органов не велел распространяться по этому поводу… Точно не помню… Кто-то просил не трепаться… Но кто?… Ощущение такое, будто я сам себе велел держать язык за зубами, а почему, не знаю…
— Да, ребята, вы уже здесь заговариваться начали. «Кто-то велел», «я сам себе приказал»…
— Ну честно, Алексей Павлович, чувствую, что запрет есть на разговоры о террористе, а кто такой запрет выдал, не помню…
— Ладно, замнем… Вспомнишь, скажешь. Пойду, пожалуй, к ментам схожу, узнаю, что у них нового.
По дороге в милицию Панкратов решил, что милицейские новости узнает от Славы Батогова, а пока надо навестить того самого колдуна, о котором говорила ему раньше корреспондентка Марина.
Добравшись до Дровяной улицы на автобусе, Панкратов стал спрашивать у встречных, где живет «колдун Витя», но, к его удивлению, прохожие отнекивались или показывали рукой вперед — «там в конце улицы». Наконец какая-то старушка взялась проводить его и, указав на приземистый, но крепкий домик, аккуратно покрашенный в желтый цвет, сказала:
— Вот здесь он и живет. Мы его редко видим. Если и выходит Витя из дома, так сразу в лес идет. Там со зверьем и травами беседует.
— Колдует? — уточнил Алексей.
— Да нет. Это люди его колдуном прозвали. А если по-старинному, так Витя — ведун. Вы как познакомитесь, поймете, что он не плохой человек. Это колдуны могут недоброе сделать: порчу, сглаз или хворь какую наслать. А Витя нет! Витя все больше доброе творит.
— Спасибо вам большое, — поблагодарил Панкратов и направился к калитке домика ведуна. Собираясь перейти улицу и
Панкратов вошел в калитку, прошел по тропке к дверям домика, взошел на крыльцо и уже собрался постучать в дверь, как она распахнулась. На пороге стоял высокий, кряжистый старик, облик которого никак не вязался ни с прозвищем «ведун», ни с характеристикой бабуси — ведун. В представлении Панкратова ведун должен был быть с длинными волосами, заросший бородой и с пронзительным взглядом горящих глаз. А перед ним был обычный провинциальный старикан, больше похожий на дачника, горожанина, обосновавшегося в деревне.
— Здравствуйте, — сказал старик и пригласил: — Проходите в избу. Небось устали, искавши меня? — Он лукаво усмехнулся. — Никто говорить не хотел обо мне? Присаживайтесь, — старик указал Панкратову на стул.
— Я к вам, Виктор… Алексеевич, — Панкратов вспомнил наконец отчество ведуна. — У меня такое дело необычное.
— Ко мне редко с обычными делами приходят. Да, честно говоря, я и сам редко кого в дом пускаю. Ходят туристы, пустые разговоры ведут. У вас дело и впрямь серьезное… Только вот говорить об этом деле подробно, пожалуй, рановато…
— Как это? — не понял Алексей. — Все, о чем я хочу вам рассказать и о чем спросить, уже произошло. Только я многого не понимаю. Вот и решил с вами посоветоваться.
— Верно. Все произошло. Я слышал по местному радио, что взрыв был, что там брат ваш погиб, другие люди еще расстреляны были… — Шурлыгин помолчал и добавил. — А вы небось подумали, что я все без газет и радио знаю? Да нет. Человек я, можно сказать, самый обычный, но способности кое-какие имеются. Вот угадал, что брат погибшего Панкратова ко мне пожаловал, а не кто-нибудь другой, из тех, что вон в том домике сидят, день и ночь с меня глаз не сводят.
— За вами следят? — удивился Панкратов.
— А как же! Беспрестанно. Но я не в обиде. Действительно, нынче у нас в городе злые дела вершатся, поэтому и органам нашим надо быть начеку. А что рановато еще нам с вами разговаривать, так это оттого, что мне сейчас в лес надо. Кое-что узнать, уточнить. Вы сейчас ступайте к себе, в гостиницу, а завтра с утречка пораньше ко мне приходите. Мы обо всем и побеседуем.
— Но ведь я привидение видел! — воскликнул Панкратов. — Никто не верит, вот я и решил у вас спросить. Может такое быть?
— Может, — нахмурился Шурлыгин. — Я сегодня должен многое в лесу узнать. Идите, Алексей Павлович, завтра поговорим.
Выйдя от ведуна, Панкратов взглянул на дом напротив. Там занавеска была откинута. В окошко глядел мужчина.
Разочарованный и сердитый Панкратов вернулся в гостиницу, спросил у администратора, пришел ли Батогов. Оказалось, что Слава еще не приходил.
Алексей вошел в номер и остолбенел. В том же кресле, что и в первый раз, сидел его брат Сергей.