Ангард!

Андреева Наталья Вячеславовна

– Ладно, не будем вдаваться в подробности. Умеете так умеете. У меня есть фотография…

Алексей полез в барсетку. Фирсов следил за ним с напряжением. Серега с напряжением следил за Фирсовым. В данном случае Алексей не поставил бы на фехтовальщика. Даже при условии, что тот владеет запрещенными ударами. Пусть-ка попробует дотянуться до шпаги! Достав фотографию, он подошел к столу, положил ее перед Фирсовым:

– Кто из этих людей вам знаком?

– Вот этот. – И Фирсов указал на угрюмого темноволосого парня,

стоящего рядом с Петром Воловым.

– Самарин?

– Да.

Алексей кивнул с удовлетворением: так я и знал! Туше! Барышев смотрел на них с удивлением. Этого не может быть!

– А теперь подробнее, – сказал Алексей, опускаясь обратно на диван.

Фирсов, не отрываясь, смотрел на фотографию. Потом словно нехотя сказал:

– Подробнее… А чего там рассказывать? Ничего же не было! Честно сказать, от Самарина я ждал большего. Он пришел ко мне год спустя после того, как был комиссован из Вооруженных Сил. Форму хотел обрести после тяжелого ранения. И я сразу подумал – вот находка! Парень, который держал в руках боевое оружие! Который убивал! Ведь это не так-то просто, поднять руку на человека. Самарин это уже делал.

– Вы же сказали, что до убийства дело не доходит? – напряженно спросил Алексей.

– Но есть определенный риск, – нехотя сказал Фирсов. – Масок-то на них нет! И кольчуги тоже. Бывает, что и поцарапаются. Но врачи у нас хорошие.

– И вы стали обучать Самарина?

– Ну да. Аркадий Иванович считал его безнадежным. Перед тем как идти в атаку, Самарин делал корявый замах кистью. Я долго с этим воевал. Потом решил поступить по-другому. Пусть останется. Сделаем на этом акцент. Более того, сделаем замах еще более явным. И это будет провокация. Противник клюнет, ринется в атаку, Самарин его и поймает на противоходе…

– Получилось? – спросил Алексей.

– Толку-то? Самарин не для фехтования безнадежен, – покачал головой Фирсов. – Помоему, он розовый романтик. До сих пор. С ума сойти! Мужик, прошедший афганскую войну! Тяжело на ней раненный! В госпитале полгода отвалявшийся! Да я перед ним щенок! Перед тем, что он видел и испытал! Но как только он узнал, что будет драться за деньги, исчез. Он не хотел этого делать. А что касается денег… Не в этом смысл его жизни. У него такие скромные потребности… Словом, не получилось.

– Откуда у него шрам? – спросил Алексей.

– Ах, это! Ну, наука непростая. Я его малость зацепил.

– Малость! Чуть глаз не выкололи!

– Знаете, на мне тоже царапин хватает.

Фирсов задрал рукав спортивной куртки. На правой руке виднелось несколько длинных розовых шрамов.

– Это мужские игры, – повторил Фирсов. – И Самарин на меня не в обиде. Так же, как я на него. За шрамы не в обиде. А за другое… Но такой человек! Его не изменишь!

– Скажите… Женя Лепаш владеет таким ударом?

Фирсов нахмурился. Потом усмехнулся:

– А что

вы от меня хотите? Я учу своих учеников всему, что знаю сам.

– Всех?

– Бездарностей этому учить не стоит.

– Я не берусь предсказать ваше будущее, – серьезно сказал Алексей.

– А что такое? В тюрьму меня посадят? За что? Я же сказал, есть кому заступиться.

– Не то, – покачал головой Алексей.

И Барышев его понял.

– Вы думаете, что…

– Ничего я не думаю. Вы знаете, что делаете.

И Алексей поднялся со словами:

– Это все, что я хотел узнать. А что касается Жени… Попробую поговорить с его матерью.

– С королевой Марго?

– Именно.

– Она его не удержит, – покачал головой Фирсов.

Алексей ничего не ответил. В конце концов, в Книге Судеб все уже написано. И будущее Евгения Лепаша. Быть может, он встретит ту единственную, которая потеснит в его сердце даже любовь к фехтованию? Как знать? Его мать умела любить. И у нее в душе нет той жестокости и того эгоизма, который был свойственен Евгению Рощину. Все еще может перемениться. И Фирсов может прожить долго-долго, если не будет драться за деньги со своим лучшим учеником.

– До свидания, – попрощался он с тренером. Серега молча кивнул.

Они направились к выходу. Фирсов по-прежнему сидел за столом, лицо его было задумчивым…

– Уф! – сказал Серега, выйдя на воздух.

– Что такое?

– Я видел человека, который дерется за деньги!

Алексей вдруг резко развернулся к нему лицом:

– Вот скажи. Ты. Силы у тебя не меряно. Драться ты умеешь. Смог бы делать это?

– За деньги? Для потехи богачей? Видишь ли, у меня есть чувство собственного достоинства.

– Но это же деньги, Серега! Деньги! Тебе квартира нужна.

– За квартиру не смог бы. – Барышев на миг задумался. – Вот если бы Анька заболела или, не дай бог, Вика… И нужно было бы много денег. На врачей. Тогда смог бы! Смог! – решительно сказал он.

– Вот! Есть вещи, которые, положи на одну чашу весов, и они перевесят все. Жизнь наших близких, например. Потому мы не имеем права никого осуждать. Никого.

– Евгений Лепаш – другой случай, – хмуро сказал Серега. – И Самарин. Кстати, я не представляю, как он мог заколоть Рощина, если в это же время сбил машиной Петра Волового. Как?

– Я тебе завтра это скажу. Сам Самарин и скажет. Завтра мы поставим в этом деле точку.

– А почему не сегодня?

– Так ночь на дворе! – Алексей хлопнул Барышева по плечу. – Что я, железный? Есть хочу, спать хочу. Женщину хочу, наконец!

– Ты потише. Не ори.

Барышев оглянулся. Поблизости никого не было, но где-то вдалеке раздался вдруг взрыв хохота. Смеялись девушки. Смеялись сами по себе, по причине весны и хорошей погоды.

– Я же не сказал – мужчину. Да и за это не сажают.