Ангард!
Шрифт:
– А Рощин?
– Рощин вещает. Частенько там появляется. Язык у него подвешен хорошо. Суть его речей в том… Словом, Рощин вошел в конфликт с представителями так называемой старой школы. Его цель – сделать театральные подмостки доходным предприятием. Типа станка. И рубить на нем капусту. Шинковать зеленые. Грины. Недавно была с ним передача. Минут на сорок, потому я его личность и запомнил. Первым делом Рощин заявил, что все театральные премии поделены между своими. Все решено заранее, и оттого – скучно. Что надоело смотреть одно и то же: «Ромео и Джульетту», «Гамлета», «Отелло». Того же бесконечного
– Должно быть, у него много денег, – задумчиво сказал Серега.
– Не знаю. По доходам и расходы. Знаю только, что его не любят. Но Рощин – парень железный. Ему на это наплевать. Верит, что за ним будущее.
– А что говорит твоя жена?
– При чем здесь моя жена? – откровенно удивился Алексей.
– Ну она же увлекается театром! Она за или против?
– Александра любит экспериментальные постановки. Я, признаться, нет. Она тоже считает, что смотреть нечего и что где-то Рощин прав. Но он жесткий человек. Не говорит – режет.
– Лучше сказать – колет.
– Может быть, – рассмеялся Алексей. – Рубит и колет. Он же бывший фехтовальщик!
– Словом, такой человек мог и убить.
– Вот ты куда клонишь! А что у него общего с Воловым?
– Тебе виднее. Может, деньги? Не женщина же.
– Исключено, – отрезал Алексей. – Жене Воловой не изменял. Деньги? Братство Кубка? Гм-м-м… Это можно узнать только у Рощина.
– Итак, кое-что мы знаем о Рощине, немного о Белкине. А четвертый? Тот, чья машина сбила Волового?
– Ничего, – покачал головой Алексей. – Не видел, не слышал, не читал. Самарин – темная лошадка. Ну, куда теперь?
Барышев достал из кармана бумажку с адресом. Сориентировавшись, повернули налево. Минут через десять нашли нужный дом. Въезд во двор преграждал полосатый шлагбаум. Там, за шлагбаумом, стояли джипы, «мерседесы», «БМВ»…
Барышев вылез из машины и пошел к шлагбауму. Покрутил в руках замок, пожал плечами. В замке что-то хрустнуло.
– Что ж ты, паразит, делаешь?! – закричала женщина в оранжевом жилете, взяв наперевес метлу. – Охрана! Где охрана?! Мать их так!
– Я что? Я ничего, – вновь пожал могучими плечами Серега.
– Бандиты! – заорала дворничиха. – Грабят!
К Барышеву уже спешил крепкий парнишка в камуфляже.
– Осади назад, – грозно заявил парнишка.
– Мне надо.
– Ты че, не понял?
Парнишка разбился о мощную Серегину грудь, как о стену. Казалось, тот как стоял, так и стоит. Почти незаметный для постороннего глаза взмах руки, лучше сказать,
– Серега, кончай, – сказал Алексей, вылезая из машины.
– Проверил боевую готовность, – усмехнулся Барышев. – А если бы и в самом деле бандиты? Парень, все в порядке. Милиция. – И Барышев протянул парню сначала руку, а потом сломанный замок.
Тот постепенно приходил в себя после нокаута.
– Мой друг пошутил, – заверил Леонидов. И, поймав испуганный взгляд охранника, добавил: – Не насчет милиции. Мы и в самом деле оттуда. Иногда этот товарищ неудачно размахивает руками. Попадает во всякие предметы, а кулаки у него ого-го! Сам видел.
– Вам чего надо? – спросил охранник, пристраивая замок обратно на шлагбаум. Потом спохватился: – Да вы проезжайте! Чего там!
Леонидов поставил свой «пассат» рядом со сверкающей «БМВ» седьмой серии. Понятно, какие люди здесь живут! Барышев тем временем пытал охранника:
– Рощин Евгений, режиссер, в каком подъезде проживает?
– Второй подъезд, третий этаж, – облизывая губы, сказал парень.
– Код замка?
Охранник назвал комбинацию цифр.
– Леха, пошли.
В подъезде Леонидов хмуро спросил:
– Что случилось? Почему сорвался?
– Окопались тут! Сволочи, – сквозь зубы процедил Барышев.
– Ну-ну, спокойнее. Не принимай так близко к сердцу социальное неравенство. Ты же знаешь, не в деньгах счастье.
– Заткнись!
– Только не надо истерики: «Я за них кровь проливал!» Ты же мужик! Не рви на груди тельняшку, пулемета поблизости нет. Прибереги сильное чувство.
Барышев засопел, но промолчал. Алексей его понимал. Предел Серегиных мечтаний – собственная однокомнатная квартира на окраине столицы и новые «Жигули». Планка все время поднимается, потому что цены на квартиры растут. Жена по этому поводу то и дело принимается рыдать. Вот и сорвался. А ведь Серега – это живой Терминатор. Машина для убийства. Если такой человек выйдет из равновесия, столько дел может натворить!
– На лифте поедем? – как можно спокойнее спросил он.
– Третий этаж, – оскалился Барышев.
– Ну пошли пешком.
Лестничные пролеты были не просто широкие. Широчайшие! Дом старый, очень старый, но после капитального ремонта. От былых времен остались только стены, толстые, как в рыцарских замках, да планировка квартир. Когда в однокомнатной пятьдесят метров жилой площади, не меньше. Он шел за Серегой, стараясь не отстать. Барышев шагал, словно по асфальтовой дорожке, а не по ступенькам, даже дыхание не сбилось.
На площадке третьего этажа Серега остановился. Подошел к двери, прочной, железной, каковые и должны быть в таком доме. Оглянулся:
– Звонить?
– Звони, – кивнул Алексей.
Барышев надавил на кнопку электрического звонка. Послышалась мелодичная трель. Но к двери никто не спешил.
– Еще? – спросил Серега.
– Еще.
Позвонили. Подождали.
– Ну что? К соседям звякнуть?
– Погоди, – тронул его за рукав Леонидов. И внимательно пригляделся к железной двери: – А тебе не кажется, что…