Аневризма или Исповедь

Гребелин Матвей

Витя, весь радостный, с трудом дождался времени выхода, да и то вышел крайне рано, из-за чего на месте встречи он оказался на полчаса раньше. Однако же к его удивлению, все его друзья уже там собрались и ждали только его. Чудо, не иначе. В такой погожий день никому не хотелось сидеть дома.

Чего только с ними не произошло за это время. Один заявил Виктору, что с начала каникул побывал

в школе всего несколько раз, за что был поднят на смех своими одноклассниками. Они не только разрушили его героический образ, но и обвинили его в самом исправном посещении занятий среди них всех. Этим прогульщиком-неудачником был Саша Кудрин, тот, кто почти всю новогоднюю ночь провалялся без сознания. Но абсолютно всё его окружение знало, что он мастак приукрасить, так что любые его слова для начала взвешивались на весах возможности, а уж потом только вызывали какую-либо реакцию. К слову, этот молодой человек был из достаточно богатой семьи, и дело тут в том, что сам того не понимая, он постоянно показывал это: то купит себе что-нибудь совершенно ненужное, чтобы друзей впечатлить, то демонстративно заплатит за всех, то во время похода в продуктовый возьмёт себе ровно то же самое, что и другие, только за большую стоимость, и так далее.

Вторая же история не была столь нелепой. Следующий товарищ, названный родителями Егором и получивший фамилию Кобычев от них же, нечаянно выронил пачку сигарет при родителях, за что те, в свою очередь, никак не стали его наказывать, ибо: «Ну, все мы в детстве баловались, так почему вдруг ругать за это?». Только они как-то не приняли во внимание, что курил он уже года два и бросать не собирался.

– Да у тебя так всегда, Кобыч, – воскликнул, негодуя, Виктор, назвав своего приятеля по кличке. – Помнишь, ты после клуба завалился пьяный домой, еле волоча ноги? А что тебе твоя мама? Брюки сам стирать будешь!

– Да, братан, было дело, – кое-как выдавил из себя Егор, давясь со смеху и перекрикивая ржущих, точно кони, друзей. – Мать моя – святая женщина, так что руки прочь.

Сложно сказать, серьёзно ли он это сказал. Хочется верить, что да, ибо должно же в жизни таких плюющих на всё людей быть что-то святое.

Следующим байку травил Костя Табачников. У него все истории

были про то, как великолепно он играет в футбол. Кроме того, что сей вид спорта он очень любил, так ещё и играл в лучшей молодёжной команде города. Поэтому в тот момент ребята с очень большой заинтересованностью слушали, как он забил решающий мяч в недавней товарищеской игре с другой местной командой.

– Точняк, Витюх, а ты почему из команды ушёл? Мне как Мира (ещё один их товарищ, который по причине болезни не смог выйти в тот день) сказал, что ты завязал, так я вообще выпал, – спросил вдруг неожиданно для себя, но не для Вити, Костя.

– Да блин, по личным причинам, Табачок, по личным, – ответил Витька.

– Из-за давления, типа? – С видом знатока стал докапываться Саша. Суть в том, что он, как и Витя, страдал от гипертонии, хотя его это вообще не трогало, ведь спортом он не занимался

– Да, чёрт, раскусил, – с интонацией побеждённого согласился юноша, так как подумал, что лучше так, чем назвать истинный диагноз.

– Ну ладно, я без спорта жил, живу и буду жить, так что не боись, прорвёмся, – стал поддерживать своего друга Саня.

– Да и так особо не переживаю, так что нормально всё. Забыли, короче, – быстро соскочил с темы Витя, ибо совершенно не хотел, чтобы его болезнь стала главной темой дня. – Пойдёмте лучше с моста в сугробы прыгать.

Сие предложение было принято согласными воплями, и вся ватага двинулась к мосту. Бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода и как шестнадцатилетние кабаны скачут с моста в снег, принимая в прыжке позы а-ля игра «Море волнуется раз», при этом издавая нечленораздельные вопли.

Ботинки уже стали настолько сырыми, что хлюпали, а джинсы можно было бы устойчиво поставить на землю, когда ребята стали расходиться по домам. Этот прекрасный день они все запомнят надолго и будут всячески перевирать события, произошедшие тогда, в своих рассказах. Но в этом и вся памятность подобных дней, ибо никто толком не помнит наполнения, зато все помнят, как было хорошо, и если история вписывается в тогдашнее настроение, то почему бы ей не стать правдой?

Конец ознакомительного фрагмента.