Анечка
Шрифт:
Муж (нервно шагает вокруг). Послушай... Нет, это... Это в конце концов переходит... Это - я не знаю что!.. Это - бред! Я должен еще выслушивать ее... всякие там любовные серенады!..
Жена. Прости меня, Козлик. Я устала. У меня голова кругом.
Муж. У нее - голова! А у меня что - арбуз или абажур какой-нибудь? (Останавливаясь.) Кто этот Мигунов?
Жена. Не знаю.
Муж смотрит на нее, потом идет к дверям и начинает
одеваться.
Жена (поднимаясь). Ты что? Ты куда?
Муж. Ха!
Жена. Нет, Сережа, в самом деле!
Муж (напяливая пальто). В самом деле - две недели! Оставь меня! Хватит. Как это называется... это учреждение? Загс? Ага. Загс...
Жена (пытается обнять его). Козлик, милый, да что с тобой? Я же уверяю тебя, что я не знаю лейтенанта Мигунова.
Муж. Да? (Показывает на чемодан.) А это что?
Жена. Я хочу сказать, что лично мы с ним не знакомы.
Муж (язвительно). "Лично"!
Жена. Я его и в глаза не видела.
Муж (язвительно). "В глаза"!
Жена. Мы только писали друг другу письма.
Муж. Только письма? И он тебя тоже в глаза не видел?
Жена. Разумеется.
Муж. Ага. А с какой же, интересно знать, стати он писал тебе эти нежные, телячьи письма... если не видел?
Жена. Ну, потому и писал... потому, вероятно, и писал, что не видел.
Муж (ходит по комнате, садится на стул, сжимает руками голову). Нет, я не могу. Это не просто бред, это какой-то пьяный, фантастический, кошмарный бред!..
Жена. Нет, Козлик, это никакой не бред. Все это очень просто получилось. Помнишь, мы собирали прошлую осень посылки бойцам?
Муж. Ну, помню. Ну и что?
Жена. Ну, и я тоже, как ты знаешь, послала. Вот моя посылочка и попала к этому лейтенанту Мигунову.
Муж. Ну?
Жена. Он мне ответ прислал. Поблагодарил. Просил о себе написать: кто я, что я... Ничего я о нем тогда не знала, да и сейчас не знаю. Знаю только, что человек этот на фронте, что он защищает и тебя, и меня, и землю нашу. И вот, когда он прислал мне письмо и просил написать ему... я и написала, что мне - двадцать два года, что я - девушка.
Муж (поднимается, нервно смеется, ходит по комнате). Хорошо. Очень хорошо. Великолепно. Но... Но почему - двадцать два года?
Жена. Ну... мне просто казалось... я думала... что человеку приятнее, если ему пишет молоденькая женщина, а не такая... как ты очень удачно определил: мымра...
Муж (смущенно). Ну, ну. Ладно. Чего там. (Радостно хохочет.) А ведь ты знаешь - ты молодец! А? Ведь это верно: молодому человеку приятнее, когда ему пишет молоденькая.
Жена. Да небось и не только молодому.
Муж (ходит по комнате, смеется). Молодец! Ей-богу, молодец! (Остановился.) Послушай, а только почему ты... это... потихоньку? А? Почему ты... это... инкогнито от меня?
Жена. Почему? (Подумав.) Потому что я относилась к этому серьезно.
Муж. А что ж - разве
Жена. И потом, ты знаешь, я действительно чувствовала себя молодой девушкой, когда писала эти письма. И, пожалуй, если уж говорить правду, я даже была немножко и в самом деле влюблена. А Мигунова я представляла себе знаешь каким? Сказать? Нет, не скажу... В общем, это был ты, такой, каким ты был в девятьсот четырнадцатом году. Помнишь? Молоденький прапорщик с такими вот усиками... Когда я писала этому лейтенанту Мигунову, мне казалось, что это я пишу тебе...
Муж. Гм... Ты знаешь, я как-то чувствую... ей-богу, чувствую, что начинаю как будто... любить этого Мигунова. Славный, в общем, я думаю, парень. А? Он где? На каком фронте?
Жена (мрачно). Как? Ты разве не читал?
Муж. Что?
Жена. Ты же письма читал.
Муж. Ну!
Жена. Он тяжело ранен. Лежит в госпитале - здесь, уже второй месяц.
Муж. Здесь? У нас?
Жена. Ну да. Ох, ты бы знал, Козлик, как я намучилась.
Муж. Ты была у него?
Жена. Что? Да бог с тобой, как же я могу...
Муж. Да, конечно. Если он воображает, что ты... Это, конечно... как-то... Понятно.
Жена. А как он меня звал! Как он просил меня прийти! Я думаю, он мне по меньшей мере двадцать писем оттуда, из госпиталя, прислал. А я - у меня даже не хватило мужества ответить ему на его последние письма.
Муж. Да, положеньице у тебя, надо сказать...
Телефонный звонок. Жена идет к телефону.
Муж. Погоди. Это, вероятно, Брискин. Нас разъединили. (Снимает трубку.) Да? Евгений Исаакович? Алло! Что? Не совсем так? Что? Кого? Анну Ивановну? Кто? А? Да, да, пожалуйста. (Протягивает трубку Жене.) Тебя.
Жена. Это - он!
Муж (передает ей трубку). Лейтенант Мигунов.
Жена (хрипло). Алло! (Откашлявшись.) Да, это я. (Постепенно входит в роль, несколько кокетничает.) Что? Счастливы слышать мой голос? Голосок? (Пауза.) Вы не шутите? В самом деле? Я тоже - очень, очень рада. (Растерянно.) Что? Я не слышу. Алло!.. Зайти ко мне?
Смотрит на Мужа. Тот в волнении быстро ходит по комнате.
Сегодня? Уезжаете на фронт? Я, право, не знаю. На полчасика? Не один? Целая компания? Нет, вы знаете, голубчик... вы знаете, мой милый...
Муж громким, зловещим шепотом что-то подсказывает ей.
У меня... Я плохо себя чувствую... У меня... (Мужу.) Что? У меня... гастропневмоларингит. (Смеется в ответ на реплику Мигунова.) Нет, нет... Вы знаете, Мигунов, я сама страшно... я страшно хочу вас видеть. (Смотрит на Мужа.) Но... Вы слушаете? Что? Алло! Алло! Алло! (Вешает трубку.)
Муж. А?
Жена. И слушать не хочет. Говорит: уезжаю на фронт и не могу, хоть убейте, не могу не повидать вас, моя добрая фея.
Муж. Так и сказал: добрая фея?