Андрей

Огисфер Муллер

Именно существованию, не жизни. Вот Артур, или Санёк – они живут, да. И Настя живёт. А я – нет. Я вижу, что никому из них… нет - вообще нико-му, я не нужен.

И такая тоска нашла из-за осознания всего этого. Я не хочу существовать вообще. Я не хочу такого мира. Мира, где я просто ненужная вещь. Впрочем, мне этот мир тоже не нужен. Мир Саньков, алкашей у подъезда и гопников у магазина.

Раньше меня просто идиотом считали, а теперь еще и голубым, оказыва-ется, за глаза называют. А эти две вещи – это уже приговор. Спасибо, Настя, за просвещение.

Полдвора,

а может и больше, хочет меня побить, достал я всех! А чем это? А, может, сами меня достали?

Тоска. И ничего не изменить уже.

Только если…

А, фигня все это.

И тут понял я, что нельзя мне домой. Может, просто испугался, но страш-но стало до чертиков. Мне стало казаться, что братва (Артур сотоварищи) ме-ня будет ждать у подъезда.

И что? Что я натворил? Избив синяка и сломав ружье? Кому я что дока-зал? Я не супермен!

И домой мне нельзя! Доигрался…

«У тебя просто проблем в жизни не было» - вспомнились слова Санька. Проблемы вы сами себе придумываете, скоты тупорылые. Превратили жизнь в болото и квакаете, жабы. Болото. Лягушки, змеи, комары, мухи, малярия, тина, грязь. Коль увяз – все, трясина. А если уж родился, то просто обязан быть кем-то из списка.

На болоте еще клюква растет, кислая такая, полезная для здоровья.

Решил я не идти домой. Кое-как ночь перекантоваться где-нибудь, а по-том рвануть на вокзал, маму встречать. На учебу? Да пошла она, учеба эта.

Вроде как, в мае в это время должно быть еще светло на улице, но из-за туч было не то, что темно, а как-то серо. Поэтому и включились фонари, осве-тив улицу тусклым искусственным светом. Хоть какое-то освещение, на моей улице даже такого нет.

Поднял я воротник на куртке и пошел вдоль дороги.

Огромный, ядовито-желтого цвета, рекламный баннер:

«Тарифный план: 50 минут бесплатно».

Вернее, там было написано про 500 минут, но ноль последний как-то поистерся и тонет на фоне ядовитых цветов.

Ярко-красная растяжка через дорогу:

«Скидки 75%!!! Приходи!!!».

Голая телка, оскалившаяся в неестественно широкой, а оттого и уродли-вой улыбке. «Вставные зубы - это круто!» - думаю. Не вижу, что она там рек-ламирует.

Еще одна полуголая телка в спокойных зеленых тонах:

«Кредит - это ваш шанс на большое и светлое будущее!»

«Турне всех звезд реалити-шоу…»

По улице бежит настоящая людская река. То и дело случайно толкнёшь кого-то, заденешь. Только и слов: «Извините. Извините. Извините». Кто-то не обращает внимания, кто-то удивлённо смотрит, кто-то с вызовом - как будто я им что-то гадостное говорю.

Люди снуют туда-сюда, торопятся, толкаются, не замечают друг дру-га… Готовы сожрать друг друга, ни за что… Они действительно ничего не ви-дят и не хотят видеть. Им и так хорошо.

И витрины, витрины, витрины - и не отражаюсь я в них, в свете фона-рей.

Действительно, хорошо… а может, и нет ничего? Может я все-таки боль-ной? Не бывает так, чтобы большинство было аномалией…

Туча закрыла солнце и темнота накрыла улицу.

Кинотеатр. Трансовая музыка из Бэхи. «Фэшн» пишется! Да не через «е», дура, а через «а» русское! Фасхион пишется! Не русская «с», «с» как доллара значок», - злобно причитает в мобильник кобыла, идущая впереди, каблуками буквально высекающая искры из асфальта. Сивая кобыла на «Лексусе» никак не может выехать на дорогу, только без перерыва сигналит кому-то. И такая грустная музыка в ушах стоит, но в жизни, в отличие от кино, ее нет.

Светофор починили, кажется. Теперь на нем как будто заело красный цвет. Еле дождался зелёного. Пошёл.

Свет фар и скрип тормозов.

– Куда прешь, пидор, - крик из машины. Наверное, мне.

– Пи..ры на красный едут, - сам не замечаю, как ору в ответ.

– Ну, ты, сука, б…дь, пидор, - в спину крик.

Наверное, мне.

26

Уже подходя к своему району думал.

Все-таки забавная штука - погода весной, в мае. Днем может быть жа-ра, почти как летом. Даже лучше, чем летом, оттого, что свежо.

Или, может, оттого, что человек просто не привык еще к теплу, и оно его не достает, как летом. Человек радуется переменам, теплу, сменившему холод и слякоть. Потом может пойти дождь, следов которого не останется че-рез пять минут, а в тени лужи так и будут стоять, словно напоминая всем, что не лето еще. Какой бы ни был жаркий день, ночью все равно будет холодно, земля-то ведь по-настоящему еще не прогрелась. И по утрам кажется - вот-вот появится тонкая ледяная корка. Но это только кажется – какой в мае лёд?

Я планировал пересидеть ночь на веранде детского сада, но не тут-то было. Там уже сидела пара кобылок, куривших и потягивавших пивко. Их я не знал, они явно поджидали своих кавалеров, может, даже с моего района.

Быстро оценив ситуацию, прошел мимо. И так хреново, так еще и эти сидят, настроение портят.

Интересные девочки. Дома явно благопристойные, делают уроки, помо-гают по дому, любят родителей, а вечером «выходят погулять с подружками». Первым делом бегут в аптеку за презервативами, превращаясь в девушку крутого пацана или пацанов, причем не по одному разу, возвращаются часа в три с алкогольным выхлопом, быстро подмываются и ложатся спать. Родители делают вид, что ничего не видят - своих проблем выше крыши. И всех это устраивает. Потом - малолетние мамы, дети-дураки, женский алкоголизм и всё прочее.

И Настя – такая же, ненавижу ее. Вспомнилось, как она рассказывала, что живет сейчас у Ксюши, а я как-то об этом и позабыл. Да и плевать…

Пристроился я на бетонной плите за воротами стадиона школьного, прямо под окнами моего дома, только с другой стороны. Место было тихое и не освещаемое и смотрелось вполне безопасно. Рядом с домом, но тут никто не ходит.

Стемнело. С надеждой посмотрел на свое окно. Не горит ли в нем свет? Вдруг мама вернулась?