Андреевский флаг
Шрифт:
— Хм, а ведь действительно так, — Петр посмотрел рисунок, но тут же высказал сомнение. — Но пушка стреляет дальше, чем этот твой «единорог», у нее ствол длиннее, заряд пороха больше.
— Прямым выстрелом, Петр Алексеевич, только прямым, и бьет точнее, это так. Но если мы увеличим угол подъема, изменив конструкцию лафета, то дальность выстрела будет сопоставима, хотя по точности «единорог» будет уступать. Но то дело исправимое — как говорили в мое время, недостаток точности с лихвой компенсируется мощностью большего количества взрывчатки. Ведь 12 фунтов и полпуда — есть разница? А теперь представь, что эти бомбы будут взрываться над пехотными линиями на поле боя, осыпая солдат сверху
— Хм, убедил ты меня, мастер, но как твоя взрывная трубка хоть выглядит? Интересно все же на нее посмотреть!
— А вот она, — Павел жестом фокусника извлек из сундучка медную трубочку. — Набита порохом, но внутри замедлители — вставляем в бомбу и стреляем, закатывая запалом вовнутрь. Пороховой огонь его поджигает, и бомба летит в сторону неприятеля.
— А что это за надрезы на трубке? И цифири от восьми до двух?
— Цифры обозначают сотню сажень до неприятеля, если она меньше, то в бою просто отсекают лишнее по надрезу, и вставляют замедлитель, чтобы порох преждевременно не высыпался из крайнего отсека. Эти риски на трубку я нанес предварительно — нужно вначале отлить «единорог», изготовить к нему полевой и корабельный лафеты, испытать всесторонне разными зарядами, и лишь потом приступить собственно к изготовлению взрывателей, этих самых трубок для шрапнели.
— Шрапнель?
— Так англичанина звали, что эту дьявольскую конструкцию придумал, Пер Алексеевич. А как она солдат на поле боя «выкашивать» стала, то сие наименование на два века накрепко запомнили.
— Понятно, — мотнул головой царь, снова принявшись рассматривать рисунки горящими от любопытства глазами. Хрипло произнес:
— Начинай отливать свои «единороги» немедленно. Железо свое генуэзцы нам отдали за галеры, паруса и канаты тоже — запасы в Кафе большие на складах, вывозить ведь в Геную не могут — турки на Босфоре. А посевы льна и конопли у них тут внушительные, и лес сухой тоже есть — его ведь тоже не вывезти. Верфь я приказал в Ахтиарской бухте закладывать — мне сказали, что удобнее для нее места в Крыму просто нет.
— Боярин Головин с феодоритами договорился?!
— Прибыл ко мне Федор Алексеевич и доклад подробный мне уже учинил. У князя в горах лес корабельный тоже растет, но немного, теперь я понимаю, почему ты призывал меня беречь и расходовать ресурсы, как его… а, экономно. Разумно, из сырой древесины строить нельзя, ты прав — деньги на ветер токмо выбрасывать. Так что город там построим, и Севастополем назовем — как на ассигнации твоей, что у вас как деньги ходит!
Петр возбужденно прошелся по комнате, и Минаев его хорошо понимал — строительство новых кораблей было для царя самым любимым занятием. А тут новые пушки, намного больше калибром, чем старые, сулили немалые перспективы с бомбами и шрапнелью — последнее изобретение даже немного пугало. Ведь не дай боже секрет к неприятелю попадет, и он таким «свинцовым дождиком» русские войска с неба и «окатит».
Петр, как монарх менялся с каждым днем после «переноса» во времени — был раньше разухабистым и дерзким, теперь стал более молчаливым и расчетливым, прекрасно понимая, какой чудовищной мощью обладает османская империя. И что такое секретность усвоил моментально — после показательных стрельб, причем пули летели в сторону моря, приказал осмотреть все мишени и собрать свинец, а сами фузеи в руки генуэзцам не давали, опасаясь, что те отправят «ноу-хау» в Геную. И правильно сделали — попади такие фузеи с пулями в Европу, там сплошное смертоубийство начнется.
— Вот, Петр Алексеевич, еще одна орудие, его только на кораблях использовать можно, лафет будет сделан скользящим, а не на колесах — больно легкая, в два раза меньше весит, чем «единорог», но калибр точно такой же — по двадцать фунтов. Еще легче делать, смысла нет, и так немного весит. Если сравнивать с шести фунтовой пушкой. Дальность стрельбы у карронады небольшая, заряд пороха намного меньше обычного, зато на опердеках стоять будут точно такого же калибра орудия — полупудовые. Заряжать их вдвое быстрее можно, такелаж рвать книппелями, борта проламывать с пистолетной дистанции, абордажные партии валить картечью в упор.
— Дай, — Петр выхватил рисунки и принялся их дотошно разглядывать, на лице появилась улыбка. — Карронада, значит, англичане небось удумали? Они такие, башковитые, но и мы не лаптем щи хлебаем!
— Через четыре века то будет, сейчас у нас есть возможность, как только Строганов чугун лить начнет. Железную руду, Петр Алексеевич, уже копать принялись — много там сырья, как я и говорил.
— Знаю, уже хвалились. Ты ведь с ним кумпанство затеял, на две «царских» десятины решили поделить свою прибыль будущую?
— Да, государь, начинать убыточное предприятие бессмысленно, доход должно любое дело приносить. Ведь не только казенные заказы будут, дешевый инструмент всем потребуется — мануфактурам, мастерским, да тем же крестьянам нормальные плуги нужны и конные косилки. Государство все на себе не вытянет, да и дьяков с подьячими прорва потребуется, чтобы за всем уследить. А оно надо, Петр Алексеевич, волокитой по любому вопросу с ними переписку чинить и ругаться за каждый гвоздь?!
— Да я не в упрек, сам понимаю, что делать все по чести будешь, и доходы свои на нужды державы пустишь.
— Так и будет, мое слово крепко.
— Оттого ты меня государем никогда не именуешь, и единственный право имеешь токмо по имени-отчеству обращаться. И знаешь, почему я разрешил тебе так поступать? Да потому что ты мастер, и корысти не имеешь, да и сказал ты мне слова героя — «мне за державу обидно»!
— Благодарствую, делом мы тут все занимаемся — но вдоль Дона земли черноземные — там хлеб растить нужно.
— Знаю, Минаевич — люди, железо, хлеб! Будут тебе людишки в скорости — князь Феодоро обещал всех беглых от турок греков нам отдать, а их будет пятьдесят тыщ, а может и больше народа. Осенью начнем потихоньку принимать, перевезем в Азов пару тысяч. А там твой Мариуполь для них отстроим всем на загляденье, и городки прочие, о которых ты мне рассказывал. За пять лет всех переселенцев устроим на твоем Донбассе. Там уголь и лес, и зерно будет — а со временем и заводы появятся!
Глава 27
— Обложили вас казаков со всех сторон, басурмане, но видимо боятся крепко, раз на приступ не идут. Что скажешь, атаман?!
Генерал-майор Бутурлин посмотрел на старого атамана — Фрол Минаев совершенно хладнокровно и спокойно посматривал на подступившее к валам Азова большое татарское скопище, в котором было тысяч семь всадников на первый взгляд, и вдвое большее число лошадей — через волжские и придонские степи без заводных коней идти невозможно.
— Мы пока не стреляли ни из пушек толком, ни из фузей новыми пулями, — пожал плечами атаман. — Вон там даже засеки не стали ставить — пусть идут на штурм, вот тогда и начнем воевать по-настоящему. Их не отогнать нужно, а истребить как можно больше, чтобы в лютом страхе отсюда обратно бежали и накрепко там усвоили — здесь смерть всех ордынцев ожидает неминучая и немилосердная!