Андервуд. Том 3
Шрифт:
Емировы камни с кошельков жертв продавать не стали — схоронили про запас. Сенсей, кстати, тут же пополнил свой, купив на все деньги руду.
— Если что потом продам, к чему простые железки в пути?
Справедливо. Кочевники признавали только одну валюту — емировы самородки. Так что Ник поступил так же.
Вышло всего лишь восемь больших камней. Курс тут, конечно, кусался. Четыреста экоинов за средний образец. Тогда как в городе можно было за такую же сумму купить большой, размером с два кулака.
Всё это добро после измельчения отправилось
Учитель полез похотливыми ручонками лапать дочь какого-то местного кочевника-вождя, а та и рада была вниманию известного мага. Чего не скажешь про разъярённого отца. В общем, неизвестно чем это могло кончиться, и полукровка свободно выдохнул, только когда покинул перевалочный пункт.
Шли пешком, чтобы не нагружать Принца. Путь предстоял долгий. Они, конечно, могли оставить ещё двух варанов, и ускорится, но прокормить потом такую ораву не получится. Жалко терять актив в тысячу экоинов на ровном месте. Так-то они стоили в два раза дороже, но тариф «Честный»… Короче, продали и продали.
Пустыни в привычном понимании не было. Вся местность пестрила зелёной травой. Иногда пещеры могли тянуться на многие километры, даже не думая заканчиваться, а бывало, что два шага пройдёшь и тут же развилка. Причём не в три стороны, как это бывает в сказках, а во все семь, восемь, а то и девять.
Входы в эти туннели призывно стояли рядом друг с другом, и если не знать, какой выбрать, то с лёгкостью можно затянуть путешествие на лишние полгодика. К слову, эти проходы бугрились кочками, а мох, вперемежку с зеленью, рос даже на стенах и потолке.
Когда «мостик» между двумя пещерами заканчивался, путешественники снова топали по безжизненной равнине. В смысле безлюдной.
Сопровождал их пятнадцатилетний парнишка. Единственный, кто согласился им помочь после того казуса с дочкой вождя. Походу ему грозила порка, но малому море, как говорится, по колено. Пороть будут завтра, а деньги нужны сейчас. Так что он не унывал и по возможности расспрашивал путников об их приключениях — страсть как любил красивые истории.
— И что ледяная сколопендра совсем-совсем тебя не поранила? — сидя у костра с большими глазами, ловил он каждое слово.
Казалось, юнец готов был поверить любой ерунде, что скажет Ник и это в каком-то смысле даже подкупало. Кочевник был благодарным слушателем.
— Нет, так я впервые узнал о своей силе, — пояснил Ник, снимая с железной решётки поджаренный кусок мяса, всё-таки емировы камни — универсальная штука. В любом другом походе подобная пища давно бы стухла, а так лежит себе в тюках, ждёт своего часа. Красота.
— А почему Ганс с вами не пошёл? Ты
Ник искоса посмотрел на отстранённое лицо сенсея и, тщательно подбирая слова, ответил.
— У него сейчас своя особенная миссия.
— Понятно, он решил не отставать от вас, чтобы оставаться достойным такой дружбы, — с видом мудреца кивнул проводник.
Взрослые путники удивлённо переглянулись.
— Ну, ты и философ, откуда так хорошо говорить научился?
— А я много читаю, меня пускают в библиотеку плащей за то, что помогаю экспедициям, — с гордостью выпятил грудь пацан.
— И часто мясн… Плащи выбираются на равнины? — поинтересовался Ник.
Мальчишка впился зубами в сочное мясо и, прожевав кусок, отрицательно покачал головой.
— Не-а, раньше, когда я был маленький, часто ходили, а сейчас не очень.
— Понятно.
В таких вот беседах и проходили их полевые будни. Ник по возможности устраивал охоту на гигантских кротов — тут их было в достатке, но поймать хитрых землекопов сложно. Они чувствовали вибрацию с поверхности и ни в коем случае не вылезали.
С этим помог сенсей, ведь он обладал обострёнными органами чувств, среди которых осязание отлично работало. По его словам, прямо у них под ногами бурлила своя жизнь и если простому человеку дать хотя бы примерное представление о том, что там происходит, волосы бы на голове зашевелились.
— Ни один нормальный, зная, что там внизу, не пошёл бы дальше, — оскалился тренер. — С каждым днём эта зараза всё активней.
Ник невольно посмотрел вниз и представил тонкую корку льда, под которой вместо воды кишмя кишат гипертрофированные черви, кроты, землеройки и всякие зубастые слепые мутанты со жвалами. М-да. Теперь понятно, куда пропадали все те отважные поселенцы, что решили бросить вызов местной фауне.
Сенсей чувствовал движения этих тварей и согласился помочь ученику набить души. Он тратил ежедневный запас маны на разведывательные взрывы. Земля комьями разлеталась в стороны, а её обитатели, неаккуратно спящие у самой кромки поверхности, получали полуфатальные ранения.
Ник пользовался этим и добивал тварей клинком — кастеты для одиночной мелкой охоты невыгодны. В день выходило что-то порядка двадцати душ. Не густо, но на безрыбье и рак рыба.
За месяц он собрал шесть сотен душ и, наконец, они встретили первое кочевое поселение равнин. Их белые шатры, выделялись на фоне травы и были видны издали.
— Это чтобы заблудившиеся сразу же шли к своим, — пояснил воспрявший духом мальчишка.
Он не жаловался, но походная еда ему порядком поднадоела. Тем более что кухни кочевников и жителей города значительно отличались.
По его словам, обильное количество мяса делало его народ слишком вялыми и ленивыми, становилось труднее переносить тяготы бесконечных пеших прогулок. Поэтому путешественники иногда сажали пацана на Принца — всё равно весил шкет килограмм сорок, а продуктов мужчины умяли уже порядочно.