Анчутка
Шрифт:
— Месть? Откуда такие допущения?
Куколь, в котором пряталась Зима немного склонился, верно от того что его носительница о чём-то задумалась.
— Я младшая сестра военегова ближника Бориса. И мне уж как не знать о всех его делишках. Когда они бражничали, я любила подслушивать их разговоры. Вот многим и ведаю.
Зима тихо поднялась, направляясь к гульбищу. Подол её мятля шуршал по половицам, потемневшим от времени, отполированным от тщательных уборок сенными и натираний их посконницами. Неслышно глотнула, пьянящего своей тишиной, ночного воздуха, и, не доверяя молчанию со двора, продолжила, обведя взглядом его пустоту.
— Кыдан
— Это они сделали с тобой? — осторожно поинтересовался Мир, не желая напоминать той о её увечьях, на что куколь отрицался. Через короткую паузу Мир задумчиво проговорил, — поэтому он так осторожен, что даже не участвует в охотах.
— Потому он и не носит перстень, который Любомир перед смертью отдал ему.
— А как ты понимала половцев? — вопрошающе устремился взглядом в глубину куколя. — Ты знаешь их наречие? Отец поэтому держит тебя подле? Ты его учишь? Научи и меня сей грамоте.
— Тогда не знала. Да и сейчас немного лишь, — остановила его воодушевление и продолжила рассказ отвечая на многочисленные вопросы, ответы на которые ей позволил дать сам наместник, зная свой вспыльчивый нрав и доверяя больше сие дело своей таинственной споспешнице. — Его мучитель хорошо говорил на славе. Он говорил, что мстит за сестру Кыдана, что хозяин перстня её насильник, и что у того скоро родится сын, — выглянула на гульбище — один из многочисленных клубочков развернулся и вытягиваясь, прогнувшись в спине, зевнул вывалив свой язык, а затем принялся точить когти о балясину. — Брысь! — крикнула в темноту.
Храбр пытался вжаться в стену, не желая себя выдать. Близившиеся к окну мелкие шаги всё же вынудили его покинуть своё ненадёжное укрытие. От торопливости он шмякнулся на землю и уже ожидал, что будет раскрыт, но в этот момент с диким криком и шипением две кошки решили выяснить свои отношения, отвлекая на себя внимание мнительной травницы.
У Храбра более не было возможности незаметно подобраться к окну — Зима выставила светочи, озаряя их огнём гульбище и двор, но вот в клеть он всё же смог вернуться беспрепятственно, на счастье, свидетель его отсутствия ещё не вернулся. Заслышав шаги, улёгся на свои нары и притворился спящим. Дверь хоть и резко отворилась, но была прикрыта очень даже тихо. Пришлый перемещался осторожно, мягко ступая, чтоб не было слышно шагов, и замер возле спящего кметя, что вселило подозрения в Храбра.
— Их верно в степи не учили сапоги снимать перед сном, — насмешливо буркнул Извор, осматривая того, лежащего на боку. Протянул руки к его ногам, но во время решив, что это уже слишком, всего лишь натянул на того покрывало.
Услышав раздающийся эхом размеренный шаг спускающийся вниз с высокого крыльца, выглянул в приоткрытую дверь:
— Мир, ты что ли? — крикнул шёпотом. — Случилось чего? — звучало уже менее натужно, но всё же тихо, когда его двоюродный брат с ним сблизился.
Мир молчал, усевшись на завалинку и устремив взгляд горе, принялся считать искры сыплющиеся с неба.
— Что не получилось отца упросить? Да не изнывай ты так… — Извор, примостырившись рядом, толкнул того своим плечом, немного поморщившись растеребив
— Тебе легко говорить — ты вон каждую ночь, даже раненный, по девкам шляешься и забот для тебя нет, а мне к свадьбе готовиться с твоей сестрой. Как повенчают, так и с одной всю жизнь жить придётся, — несмотря на печальный вид голос Мира был шалым. — А с её мачехой Нежданой, та верно уж от всех полюбовниц моих избавится.
Молчит Извор, не говорит, что Любаву свою искать ходит, вот по-темну и возвращается уже какой день, а потом вроде осознал сказанное братом, весь мигом озарился, чуть ли не взревел от восторга. Подпрыгнул, всё же немного поморщившись, да возбудившись по своей горячности, принялся того чествовать да с восторженностью представлять предстоящий молодечник (прототип современного мальчишника, где не возбранялось всякого вида вольности) со срамными играми и ярованием.
— Вот уж где без старших повеселиться можно будет вдоволь. А на ярованиях девок всяких мацать… — пошло сгримасничал.
— Тебе лишь о том один интерес в жизни, — подзуживал Мир, сдержанно посмеиваясь над братом — вот вроде муж уже, а всё уд свой не присытишь.
— Так, то успеть надобно впрок, чтоб с лихвой хватило, пока сам без хомута, а то как жена сварливая будет, потом не разгуляюсь! — шепотливый крик сорвался, что Извор зажал свой рот и унимая смех вломились в клеть, желая сей новостью поделиться со своим кровником.
Прислушиваясь к перебранке двух побратимов, Мир побродил по двору, осмысливая разговор с Зимой. Наклонился над бочкой с водой возле которой недавно с другами-братьями резвился, да и лишь головой в неё занырнул, будто прятался. С долю времени пыл свой внутренний охладил, вскинул голову, крутанул ею пару раз в стороны, локоны свои растрепав, стряхивая с них крупные капли. На отцовские покои смотрит — на утро разговор отложил, чтоб оба с мыслями собрались, да на холодный ум всё обсудили. Труслив ли наместник? Может и мягкотел, но не осуждает за то его сын — права не имеет.
В оконце силуэт Зимы показался. Мир, то видя, улыбкой лёгкой отметил. Рад он был, что и его отец отдушину себе нашёл. Другие может и не видели, но Мир всегда замечал, как отец при ней осанивался, говорил более низко, чем обычно и глаза блеском особенным светиться начинали, и ловил тот её своим взглядом с лёгкой жадностью.
Сейчас Олег тоже глазами ту от себя не отпускал — безотрывно следил за тем, как эта худенькая жена в чёрном мятеле собирает со стола в его одрицкой глиняную посуду, совсем отличную от той, золотой да серебряной, в которой подают ему трапезу. Уже с весны он отказываясь от еды, ел только то, что принесёт ему она. Вот и сегодня Зима принесла ему свою стряпню, хотя отравитель давно найден и мёртв. Олег не отказался от простой снеди, а принял с радостью.
Тихо было. Слышалось потрескивание лучин, с которых иногда в воду в широких плошках, подставленных под светильцы, падали искорки и бесшумно там гасли.
Олег нарушил тишину. Встал оправившись и подступил к Зиме близко. Та, словно не видя и не понимая, продолжала складывать посуду в котомку и сноровисто увильнула в сторону от Олега, понудившегося взять её за руку.
— Я сегодня пришла в последний раз к тебе — ты полностью выздоровел и не нуждаешься более в моей помощи. К тому же твой отравитель найден, — проговорила Зима, поглубже натянув куколь на лицо, чтоб скрыться в нём, не давая пытливому взгляду Олега проникнуть в его черноту.