Анастасия
Шрифт:
К вечеру гости уже распорядились укладываться, чтоб выехать поутру, чем раздосадовали хозяев и обрадовали измученную прислугу. Ян даже не вышел их провожать. Настаси тоже не было. А Ангелика, прощаясь с Бертой, сказала: «надеюсь, еще увидимся в скором времени». Берта улыбнулась ей в ответ, намекая, что все поняла. А пан Пилсудский посоветовал другу беречь сына от всяких забав. Вот этого пан Маскевич не понял и решил, что это не более, чем жест вежливости, проявление внимания; в ответ пожелал успехов во всем его дочери Марте.
Алый закат пылал на горизонте, а на фоне него экипаж, запряженный бодрыми лошадьми, вез семейство Пилсудских обратно домой по темно-серой дороге, окруженной
В имении Маскевичей уже настало время готовиться ко сну. Ян не хотел спать, потому что множество всяких мыслей лезли в голову, но во всем этом разбираться ему тоже не хотелось. Все они вели в тупик. Поэтому решение оставалось одно. И он пошел к конюху, у которого всегда находилось пятьдесят граммов «для своих». Он вышел из дома и уставился в окна на втором этаже, где еще горела свечка. «э-эх» крикнул он и, танцующе повернувшись, направился в конюшню, устало улыбаясь самому себе.
Настася уснула с зажженной свечкой, потому что не успела погасить ее, она была измучена эмоциями, выжата, как лимон. Ей даже ничего не снилось, она только чувствовала, как невероятна мягка ее подушка и воздушно ее старенькое покрывало. Она снова почувствовала себя в безопасности и тут же погрузилась в сон.
Глава VI
Прошло несколько дней. Начало июня радовало солнечными, но не слишком засушливыми днями. Самые лучшие дни в году на Украине. На следующей недели сельчане по своим народным приметам уже ожидали похолодания, но сейчас все наслаждались пестреющим пейзажем, приятными запахами цветений, переносящихся от двора ко двору легким летним ветерком. Все шло своим чередом: пан разъезжал по советам, в редкие дни ему удавалось посидеть в халате с газетой перед камином; Берта следила за прислугой, тем самым выполняя домашнюю работу и заботясь о хозяйстве. Ян и Настася не разваривали с тех пор, как уехали Пилсудские, и, вообще, всячески избегали друг друга, потому что понятия не имели, как себя вести при встрече с друг другом. Первый все праздновал, перебирая одно светское развлечение за другим, а вторая работала, не покладая рук, помогала в саду и в поле.
Но одно радостное событие нарушило обычный порядок вещей для Настаси. Ада сообщила ей, что Андрий уже сосватался к ней и послезавтра они сыграют весилье.14 Ада пришла звать Настасью на празднование, на что подруга не задумываясь согласилась. «Как раз на червень!15 – захлопав в ладоши, выкликнула Настя. – Как это вы подгадали!» В подробностях невеста рассказала, как проходило сватовство, как спелись ее родители с его родней.
Сегодня была уже пятница, женщины со стороны жениха и невесты пекли каравай для свадебного стола. А завтра после обеда должны были вить вильце16, где нужны были подруги невесты.
Тем временем Андрий, встретив Яна в селе, катающегося верхом, тоже пригласил молодого пана порадоваться и выпить на свадьбе за их с невестой здоровье. Конечно, Ян не мог отказать, хотя и он чувствовал, что родителям не понравится его очередное участие в крестьянской гульбе.
На предстоящую свадьбу надо было принарядиться, и Настася открыла нижний ящик комода, где лежали платье и ожерелье, которые достались ей от матери. Сначала она вытащила скромное ожерелье, простой шнурок с плотно нанизанными голубыми шариками, и положила его на подушку. А затем потянулась за платьем. Оно было синим, из легкого плотного ситца с мережкой на подоле. К платью шла корсетка, тоже синяя,
В трепете и воодушевлении провела Настася следующее утро, пока не настало наконец время бежать к избе Андрия. Она схватила свой разноцветный платок и упорхнула. Изба жениха была в центре села, когда Настася примчалась туда, у калитки уже стояли остальные подружки: Наташка, Климина и Марына. Все ждали невесту. Пока ждали разболтались. Даже Апполинарий подошел поздороваться, когда Настася пришла. Настя ему давно нравилась, но им редко удавалось видеться. Поэтому сказать что-то кроме как «здоров, Настась» он не смог, он почесал затылок, чтобы хоть что-нибудь еще придумать, но Настася уже увлеклась разговором с подружками. Тогда дружка пошел обратно, где жених уже стоял у входа с маленькой елью в руках, которую только что срубил во дворе. Дружкой жениха был Апполинарий Ясинский, лучший друг Андрия. Который и на день рождении его танцевал. Они были ровесниками Яна и давно уже работали: Андрий – в кузнецкой, а Апполинарий – в поле. Его отец был земледельцем. Оба друга не были похожи друг на друга: Андрей был высок и черняв, а Полюш – низенький и белокурый.
Наконец пришла невеста, не торопясь она шагала к калитке в светлом сарафане, но еще не свадебной, ветер развивал ленты на ее венце. И подружки запели, отворяя калитку и пропуская невесту войти первой. Все зашли в избу жениха под пение подружек и поставили ель на стол, прям в «великый хлиб». И невеста садится с дружками за стол, начиная вить вильце. Теперь это деревце – символ молодости и красоты молодых, оно тоже будет частью свадебного украшения. Жених с дружкой выпивают по чарочке горилки с медом и тоже подпевают подружкам. Потом Андрей с Апполинарием ушли, чтобы договориться с ксендзом о завтрашнем венчании, а девушки пошли в избу к невесте и остались на девичник. Заплетали друг другу косы, мылись в баньке и давали советы будущей невесте.
– Я так рада за тебя, – сказала Настася Аде у калитки, широко улыбнулась и пожала ее ладони.
– Дай бог, и за тебя скоро так порадуюсь, – подмигнула ей Ада и весело рассмеялась. Настася смутилась даже, покраснела.
Настася обещала Марте прийти к вечеру, чтобы проверить заперты ли все двери, ведущие в кладовки и погребы, поэтому пообещала подруги прийти на следующий день рано-прерано и помочь во всем и на венчание не опоздать. Ада скрепя сердце отпустила ее.
Настася столкнулась на крыльце с Яном, уже когда солнце зашло за горизонт, и луна вступила в свои права. Ян был небрит, в одной рубашке и собирался куда-то уходить. Он встал одной ногой на земле, а другой на ступеньке, когда увидел приближающуюся Настасю. Она выглядела свежей и еще более юной, ее коса растрепалась.
– Пан, – сказала она, подходя, и поклонилась, как делала всегда перед паном Маскевичем, или перед Яном, но в присутствии родителей.
– Прекрати, – он тут же прервал ее.
– С тобой все хорошо? – Настася подняла глаза.
– В порядке, – а Ян наоборот опустил глаза.
– Еще не собираешься спать? Уже поздно. – волнуясь, произнесла она, будто чувствуя, что нужно продолжить разговор. Они уже давно не разговаривали.
– Настась, ты меня прости, я не хотел тебя обидеть и ничего плохого не хотел. Я, по правде говоря, девушек не успокаивал никогда, – произнес он ровным и тихим голосом, все еще глядя вниз, на землю.