Анархия
Шрифт:
Лицо брата дышало гневом. Мое – тоже. Пусть он вспыльчив, но и я ненамного хладнокровнее, а разговор со мной в такой манере не подействует на меня успокаивающе.
– И что?
– А то! – огрызнулась я. – Подумала, что незачем убивать малолетку.
– Не видел я никакого ребенка.
– Ничего удивительного: ты слишком медленно бежал, – пробормотала я.
Сказав это, я повернулась и пошла к центру лагеря. Джоуна тут же меня догнал, схватил за руку и силой развернул лицом к себе.
– Эй, отцепись! – сердито потребовала
Он выпустил мою руку. Я гневно зыркнула на него. Так и хотелось наставить на него пистолет, чтобы не лез с расспросами.
– И куда теперь тебя несет? – с нескрываемой злобой спросил Джоуна, продолжая жечь меня взглядом.
– Домой, – вызывающим тоном ответила я. – Мое дежурство окончено.
Брата злило, что я не сникла. Раньше, когда я была помоложе, я позволяла Джоуне помыкать мною и давать указания. Но за последние несколько лет я стала куда сильнее, жестче и научилась гораздо активнее сопротивляться чьей-либо власти.
– А я считаю, что прежде тебе нужно доложить Селту о налете, – прорычал Джоуна. – И рассказать, как тебя угораздило отпустить налетчика.
– Хорошо, – ответила я, выпучив глаза.
Я резко повернулась, намереваясь оторваться от брата. Он поперся следом, черт бы его побрал. Громко топая на ходу.
– Я знаю, куда идти. Тебе незачем меня сопровождать.
– Ошибаешься. Хочу убедиться, что ты расскажешь правду.
Эти слова я пропустила мимо ушей и пошла дальше между неказистыми домишками. Было уже совсем темно. Кое-где дорожку освещало скудное мерцание свечей и тусклый свет керосиновых ламп. В полной тишине, злясь друг на друга, мы шли к командному центру – обычно Селт обретался там.
Я постучала в дверь, соблюдая формальность, и не более того.
Джоуна наградил меня очередным сердитым взглядом.
– Ну что еще? – тихо проворчала я, отключаясь от его раздражающего присутствия и собственного жуткого поведения.
Брат лишь молча покачал головой.
– Входите, – донеслось из-за двери.
Я повернула ручку, одновременно навалившись на дверь плечом. Из-за конструкции здания ее часто заклинивало. Комната освещалась единственной свечкой на письменном столе среди вороха бумаг. За столом сидел обуреваемый заботами Селт. Только при виде меня выражение его лица изменилось, а глаза вспыхнули. Тени подчеркивали мелкие морщины на его коже, делая их рельефнее. Легкая проседь в волосах сейчас была заметнее, чем днем. В сумраке он выглядел старше своих лет.
– Грейс! Входи, располагайся. – С улыбкой Селт указал на стул по другую сторону стола.
Сдержанно улыбнувшись, я села. Следом к столу подошел Джоуна.
– И ты, Джоуна, тоже садись, – добавил Селт.
Брат не отозвался на предложение. Он встал рядом с моим стулом и скрестил руки на груди. Селт с недовольством посмотрел на него и снова повернулся ко мне:
– Чему я обязан удовольствием лицезреть тебя?
Собрав листы в аккуратную стопку, он уложил
– Не тяни, Грейс, выкладывай.
Селт внимательно посмотрел на меня.
– Что случилось? – спросил он, перестав улыбаться.
– Тут… был налет на керосиновый склад, – сказала я, выпуская наиболее важные подробности.
– И?.. – торопил меня Джоуна.
– Они скрылись.
– А почему они скрылись? – спросил брат.
Он что, мало меня позлил? Теперь хочет выставить перед Селтом полнейшей идиоткой?
– Потому что я их отпустила, – неохотно призналась я.
Я говорила, почти не разжимая рта.
– Грейс, почему ты так поступила? – спросил Селт и потер виски, будто от моих слов у него схватило голову. – Ты же знаешь: мы не можем попустительствовать налетчикам.
– Со взрослым был мальчишка! – выпалила я в свое оправдание.
– И что с того? – прорычал Джоуна. – Он участвовал в налете. Такие быстро взрослеют. А в следующий раз он возьмет тебя на мушку.
– Очень сомневаюсь. Мальчишка был напуган. По-моему, теперь ему очень долго не захочется выходить за пределы своего лагеря.
– Ты хоть узнала, из какого лагеря они были? – спросил Селт.
В его голосе я уловила нотки недовольства и от этого почувствовала себя куском дерьма.
– Нет.
– Толку от тебя никакого! – злобно бросил мне Джоуна. – Слабачка!
– Заткнись! – парировала я. – Да, я не поступаю как бессердечная сволочь вроде тебя. Но это еще не делает меня слабачкой.
Меня подмывало вскочить и врезать братцу в челюсть.
– Селт, ты собираешься хоть что-то с этим делать? – гневно разглагольствовал Джоуна. – Если она боится убивать налетчиков, ее нельзя пускать на дежурства.
Он всплескивал руками, демонстрируя полное непонимание того, как меня угораздило отпустить налетчиков.
– Ты знаешь, что это не так, – ответила я.
Мне доводилось убивать людей, о чем Джоуна прекрасно знал. Как у него язык поворачивался упрекать меня в этом? Меня душила ярость. Я не любила убивать, но делала то, что необходимо для выживания.
– Если тебе приглянулся этот парень и ты была бы не прочь с ним трахнуться…
– Что ты несешь? У меня и в мыслях…
– …это не повод его отпускать. Ты просто слабачка, – повторил Джоуна, зная, чем меня можно довести до белого каления.
Называть меня слабой только потому, что я родилась женщиной? Это бесило меня до крайности.
– Какой же ты мерзавец…
– Прекратите! – вдруг загремел Селт.
Мы разом повернулись в его сторону. Я стояла лицом к лицу с Джоуной, не помня, в какой момент вскочила на ноги. Я попятилась, с силой выдохнула и только тогда заставила себя сесть.
– Вам обоим пора закончить эту бессмысленную словесную войну и научиться ладить. Могут ли другие доверить вам защиту их жизни, если вы постоянно цапаетесь между собой?