Ананас
Шрифт:
Кое-кто продолжал упрямиться, часть ребят задумалась, а многие бросились к тетрадям — и вот уже в корзину полетели скомканные промокашки. Я стал их проверять, когда все проголосовали. Промокашки оказались чистенькими. Слов «не хочу» не было написано ни на одной из двадцати шести. Даже за Гарика кто-то кинул промокашку. Воздержавшихся не было. Наверно, они побоялись, что ананас могут съесть и без них. Редактор Валька сказал:
— Ладно.
— Ура!! — закричали ребята.
Только Женя приуныл.
Мы и не заметили, как зазвенел звонок и начался другой урок. У нас должен был быть французский. Но Нелли Петровна почему-то не приходила.
Петька поставил на парту глубокую тарелку и протянул мне колбасный нож.
— Режь!
Коля — наш лучший арифметик и будущий обладатель зелёного хохолка — ехидно спросил у Жени:
— В классе двадцать шесть человек. За партами сидят по двое. На сколько частей нужно разделить ананас?
— Поровну, конечно… На двадцать шесть! — не задумываясь, ответил Женя.
Все засмеялись. Петьке не терпелось:
— Дели на тринадцать. Потом сами разделят на глаз или линейкой.
Коля циркулем наметил на ананасе дырочки. Все на цыпочках подошли к моей парте. Сначала я ножом срезал зелёный хохолок.
— Ой, кактус! — изумилась Людка.
— Можете сразу отдать его мне, — сказал Коля.
— Ничего не сразу мне! — возмутился Петька. — Американский Томас тоже хвалился, как ты, а Брумель его взял и перепрыгнул!
— Точно! — сказали ребята.
Вдруг за дверью послышались шаги. Ребята разбежались. Я спрятал ананас.
В класс неожиданно вошёл Гарик. Он подозрительно посмотрел на нас и злобно сказал:
— Так и знал, что без меня съели… Ла-адно!
— Почему прогулял два урока? — спросила староста Лёлька.
— Я болел сначала… вот записка… Сожрали… Отдавайте деньги… — заныл Гарик.
Надо было отдать ему деньги обратно и оставить без ананаса за такие слова… Ребята снова нетерпеливо обступили меня.
Тогда я воткнул нож в ананас сверху вниз, и по нему на тарелку заструился светлый сок. И в классе сразу запахло так прекрасно и непонятно, что все мы с минуту молчали и, расширив ноздри, поглядывали друг на друга.
Я сделал ещё два глубоких надреза,
Ребята брали свои дольки, и дольки плыли по классу кожурой книзу, как маленькие пироги туземцев, доверху нагруженные самым сладким на свете товаром.
Наконец на тарелке осталась только моя и Петькина долька. Мы разделили её и незаметно для себя съели. Почти все ребята съели тоже. А Людка смотрела на свою дольку, смотрела, пока Игорь не толкнул нечаянно пузырёк с чернилами. Они залили Людкину дольку. Людка захлопала ресницами и, конечно, разревелась.
У меня прямо сердце перевернулось, я сказал:
— Давайте, кто ещё не доел, по кусочку в Людкин фонд… Мне сок полагается за то, что резал… Пусть она пьёт…
Петька недовольно облизнулся: он надеялся, что я поделюсь с ним соком.
Все, недоевшие свои дольки, ни слова не говоря, поделились с Людкой. Только Гарик заворчал на меня:
— Сам небось успел съесть…
Я посмотрел из окна на уличные часы и удивился: после переменки прошло всего двадцать минут.
В этот момент в класс вошёл Матвей Иванович.
— Садитесь, — сказал он. — Нелли Петровна заболела. Займёмся повторением Южной Америки. Флора и фауна Кубы.
Матвей Иванович как-то незаметно повёл носом и наморщил лоб. В классе всё ещё прекрасно пахло ананасом.
Потом он спросил:
— Что у вас тут происходило? Честно.
Тогда Людка сказала:
— Мы вчера решили… Ну, в общем, для закрепления материала по Южной Америке съесть ананас. И съели. Вот только кожура осталась. Мы, как туземки, сделаем из неё бусы и браслеты.
Матвей Иванович посмотрел на кожуру, его обычно строгое лицо подобрело; он кашлянул и тихо прочитал наизусть:
…Случайно на ноже карманном Найди пылинку дальних стран, И мир опять предстанет странным, Закутанным в цветной туман……Это — Блок.
А я понюхал нож и вздохнул: уж очень он был вкусным — этот ананас из далёкой страны.