Анахрон
Шрифт:
— Сжигаете, значит? — Он подумал еще немного. — И мы сжигаем. Йаа.
Он взял «Графику». Альбом сам раскрылся на Пикассо. Лантхильда мельком глянула на страницу, улыбнулась.
— Ита годс. — Помедлила. Перевернула несколько страниц, попала на Кокто. — Йах ита годс ист. Йах… — Модильяни тоже заслужил оценки «годс». С некоторым сомнением — Лорка. И без всяких сомнений — Мунк.
Сигизмунд оценил вкусы Лантхильды. Губа не дура.
— Губа не дура, — произнес он вслух.
— Гу-ба не ду-ура?
— Губа… —
Лантхильда хихикнула и обвила его шею руками.
— А не дура, — продолжал Сигизмунд, прижимая ее к себе, — вот она…
— Недура у Воркотаа йест, — не очень кстати отозвалась Лантхильда. — Оой…
* * *Дом, где находилась фирма «Морена», имел еще несколько флигелей, которые образовывали проходные дворы-колодцы. Все первые этажи в этих домах обсели небольшие фирмы под стать «Морене». Одни фирмы закрывались или переезжали, на их место вселялись новые. С некоторыми соседями Сигизмунд был знаком, здоровался, встречаясь во дворе.
Наиболее близкими были фитоцентр «Окей» и фирма «Рио-Гранде», специализирующаяся на недвижимости.
Вездесущий боец Федор знал, разумеется, всех.
Сейчас навстречу Сигизмунду пылила по снегу шубой знакомая дама — генеральный директор «Рио-Гранде». Руководимая ею фирма маломощно барахталась в мутном мире риэлтерского бизнеса. Как-то раз, когда «Морена» только въехала в этот офис, недвижимая дама заходила к Сигизмунду — ей надо было срочно отправить факс. Свой сломался, не помогут ли соседи… Отчего же не помочь — помогли.
Дама Сигизмунду нравилась. Была не столько красива, сколько эффектна. Носила невыносимое мини, открывая красивые ноги в тяжелых, почти армейских ботинках — мода странная и неожиданно женственная. На властном носу дамы при ее стремительном движении по двору подпрыгивали очки.
Поздоровались. Посетовали на перепады давления и вообще на погоду. Потом дама между прочим осведомилась, нельзя ли ненадолго одолжиться в «Морене» лишним огнетушителем.
— А что?
Дама кивнула в сторону окон фитоцентра.
— Коротнуло у них там вчера вечером. Проводка.
Из дальнейшего рассказа дамы выяснилось следующее.
В фитоцентре сгорел стол. По счастью, основное содержимое ящиков стола представляли различные травы. Травы тлели, смердя, и растревожили жильцов второго этажа. Так что сигнал тревоги пошел сразу по двум каналам: сработала сигнализация и начали звонить обеспокоенные жильцы. Дверь пришлось взламывать.
Теперь предстояло ждать визита пожарной охраны и «Рио-Гранде», и «Морене».
— Спасибо за предупреждение, — сказал Сигизмунд. Оба генеральных директора, озаботясь, стремительно разбежались по своим офисам.
— Федор! — с порога позвал Сигизмунд.
Светочка подняла голову.
— Здравствуйте, Сигизмунд Борисович. Как от вас
— Где Федор? Опять шляется?
— Да здесь он, в туалет вышел.
— Так, — распорядился Сигизмунд. — Свет погасить, дверей не открывать, к телефону не подходить. Нас здесь нет… Огнетушитель, нужен огнетушитель. Срочно…
В комнату упругой боксерской походкой вошел боец Федор.
— Насчет пожарца, Сигизмунд Борисович, обеспокоены?
— А ты откуда знаешь?
— А я там был уже с утра, в фитоцентре. Да у них там особенно ничего и не погорело. Навоняло больше.
— Федор, нужен огнетушитель. Срочно.
— Ясно, что нужен. Вас дожидаюсь. Все схвачено, Сигизмунд Борисыч, все пучечком. Вы на колесах?
— На «кислоте», — сострил Сигизмунд. Он почувствовал облегчение. — Почему не приняты меры маскировки? Инспекция в любой момент может нагрянуть.
Федор подтянулся.
— Значит, так. Докладываю, товарищ командир. Я как пришел, сразу в пожарку звякнул. У меня там дружок. Вместе в баню ходим. Дадут они нам два огнетушителя на сутки, только съездить надо да забрать, а потом отвезти.
— Молодец! — Сигизмунд облегченно вздохнул. — Жить — значит бороться. Теперь коньяк.
Пересчитал деньги. Пятьдесят с мелочью.
Федор кашлянул.
— Только не коньяк надо брать, Сигизмунд Борисыч, а бренди. Солидные люди сейчас коньяк не покупают. То что у нас сейчас продается за коньяк — это же бренди. Только плохой.
— Слушай, Федор. И откуда ты все знаешь?
— От информации, Сигизмунд Борисыч, часто зависит жизнь бойца. В минувшем году, каждый четвертый труп умер от перепоя. Статистика, блин. Армения в лучшие годы столько коньяка не экспортировала, сколько у нас продается. Так-то.
— Хватит, рассуждать. Бренди так бренди. От оперативности тоже жизнь бойца зависит. — Сигизмунд повернулся к Светке. — В общем, Свет, сидишь тихо-тихо как мышка.
* * *Через сорок минут огнетушитель был доставлен. Федор выскочил, лихо хлопнув дверцей. Вытащил из багажника огнетушитель. Сноровисто пробежал в «Морену». Операция носила почти военный характер. Федор был на высоте и явно красовался.
По дороге был приобретен с греческим бренди в коробке. Бренди продавался, разумеется, за коньяк, но тем не менее это был бренди. Но Федор уверял, что от этой бутылки еще никто не умер. Не ядовитый. Бойцу сообщила об этом газета «Экспертиза». Федор, будучи типичным представителем общества потребления, тщательно изучал эту газету.
Вроде, экипировались. Федор извлек из запаски (он именовал это помещение «кондейкой») красный щит с топором и багром — наследие былых времен. Обычно щит стыдливо прятали, дабы не уродовать помещение и не отпугивать клиентов. Щит придавал помещению неистребимо советский вид. При виде этого щита хотелось снова вступить в пионеры.