Амулет Святовита. Вторая часть
Шрифт:
– А Бирюк?
– с опаской спросил земник.
– Ведь он же бродит в глуши Синей пущи?
– А что Бирюк?
– странно усмехнулся чародей.
– Со мною тебе ничего не грозит, Лиго.
А затем, пыхнув своей трубкой, загадочно добавил:
– Да и есть тут у меня еще одно дельце, в этих краях, прежде чем мы доберемся до Медейны...
И замолк надолго.
И лишь на первом привале, когда уже слегка развиднелось сквозь густые кроны деревьев, земник осмелился спросить:
– А
Мамай посмотрел на него задумчиво, словно не понимая вопроса.
– Что-что?
– спросил, встрепенувшись, чародей.
А затем, покачав головой, со странной полуулыбкой ответил:
– Ах, Медейна... Это, Лиго, провидица великая лесная, которая поможет нам узнать судьбы извилистые тропы. Ведь смертным не дано богов узнать предначертанье - лишь только избранные ими могут заглянуть вперед...
И снова, задумавшись, задымил трубкой.
– Но как?
– не унимался Лиго.
– Есть чаша дивная в том крае заповедном, что стережет его от зла Медейна, - словно в полусне бормотал Мамай, закусив чубук.
– Мы заглянем в родник, что видит души насквозь - он скажет нам, достойны ль мы к той чаше обратиться, которая покажет нам судьбу. Медейна прорицает долю при помощи той дивной чаши - и даст напутствие в дорогу, как лучше поступить...
И снова углубился в свои мысли. И как ни старался его дальше разговорить земник, ничего у него не выходило.
После привала ехали молча, каждый углубившись в свои мысли. Вокруг была всё та же дремучая пуща, блекло освещенная призрачным серым светом. Сколько прошло времени - было ли немного за полдень, а может, уже близился вечер - было совершенно неясно. Как во сне вокруг стояли скрюченные от тяжести веков деревья, выпускали под ноги свои корявые корни и норовили задеть по лицу своими хлесткими ветвями.
Так и ехали молча, тоже, будто во сне. Глухо били копытами кони в прошлогоднюю сырую листву, устилавшую плотным влажным войлоком лесную тропу.
"Туп-туп-туп" - мерно топали кони, а земник и чародей также мерно клевали носами в полудреме. Трубка чародея погасла совсем и уже больше не дымила. Всё вокруг дышало каким-то тяжелым сном, что склеивал веки и дурманил голову, убаюкивал размеренной поступью и шептал колыбельные песни тихим шорохом листвы.
А тропа уводила всё дальше вглубь, заманивала в густую чащу, обволакивала колдовскими чарами. И вот уже ни слов, ни образов, ни проблесков мыслей не осталось в головах. Только тяжесть, покой и сон, да тихий шепот ветвей древней пущи.
А меж тем тропа, выдав пару крутых петель, неожиданно свернула вниз, в глухой и темный распадок с замшелым бревенчатым мостом, брошенным через лениво текущий лесной ручей. Осклизлые позеленевшие колоды уже порядком покосились и разъехались в разные стороны, изрядно попортились от времени,
Сомкнулись над головами странников густые ветви, и поглотили их, убаюканных обманчивой дрёмой. И когда исчез в плотной тени древних деревьев даже самый слабый отзвук мерно топавших копыт, по лесу вдруг пронесся как будто неслышный стон, а сами лесные великаны затряслись и задрожали в тихом и злорадном смехе.
***
– Где Лиго?
– задал свой вопрос в очередной раз Прок Пеколс Мартину, сонно протиравшему глаза, а оттого глупо таращившемуся на старого земника.
– Да проснись же, Мартин, - тормошил за плечо молодого ратника Пеколс.
– Лиго исчез!
Но Мартин промычал что-то маловразумительное, в котором лишь очень отдаленно угадывался вопрос.
– Что? Ты спрашиваешь, где он?
– теребил дружинника старый слуга.
– А я почем знаю. Пропал - и всё тут! Просыпайся!
И снова затряс Мартина изо всех сил.
Но тот, открыв глаза и несколько раз непонимающе хлопнув ими, вдруг снова широко и заразительно зевнул, сладко потянувшись. И, оттолкнув старого земника, перевернулся на другой бок, опять укладываясь на своем седле вместо подушки.
– Да что же это такое!
– возопил Пеколс и побежал за водой.
И лишь плеснув ключевой, обжигающе холодной влагой в лицо ратнику, Прок добился того, чего хотел.
– Уф!
– подскочил, как ужаленный, Мартин, и осоловело уставился на Пеколса, сердито почесываясь.
– Ну что, все свои сны досмотрел?
– ехидно осведомился Прок.
– Тебе чего, старый оболтус?
– поёживаясь от утренней свежести, хмуро спросил дружинник и широко зевнул.
– Где Лиго?
– внятно и четко снова спросил старый слуга.
– Что-что?
– словно не поняв вопроса, удивленно поднял брови Мартин.
– Я говорю, Лиго исчез, - повторил Пеколс.
– Вот и спрашиваю тебя, дурья твоя башка, где он?
Мартин сидел некоторое время, словно соображая, что да как. А затем вдруг резко вскочил на ноги.
– Как исчез? Давно?
– громко вскрикнул он, озираясь вокруг.
– Тише ты, весь лагерь перебудишь!
– зашипел на него Пеколс, зажав ему рот.
Мартин мотнул головой, освобождаясь от хватки старого слуги. Сон как рукой сняло.
– И давно он пропал?
– спросил дружинник.
– Я вот проснулся, глядь - а Лиго уже и нет!
– развел руками Пеколс.
– Хотя еще только-только светать начинает.
Мартин мельком глянул на небокрай, за которым узкой светлой каймой розовели первые утренние проблески.