Амнистия

Троицкий Андрей Борисович

– Ну, это уже не мои проблемы. Свою часть работы я выполнил. Я сегодня уезжаю в Петрозаводск. У меня там родственник заболел.

– Что ещё за родственник? Вы можете мне понадобиться здесь.

– Я вернусь через пару дней. Счастливо.

– Подождите, ваша информация верная? Нет ошибки?

– Говорю же, ошибка исключена.

Он положил трубку.

Что ж, решено, в Карелию он едет. Но не по делам, не на поиски Тарасова, которые, видимо, уже подошли к концу. Он едет просто развеяться, отвлечься от проблем, стряхнуть пыль и паутину с

лысой больной башки. Возможно, обратно Локтев вернется уже не ментовским дятлом, а свободным человеком.

Он заслужил свою амнистию, он её получит.

«Мечты, мечты, как сладостны они»… Локтев, и мурлыча под нос песенку, отставил в сторону термос с чаем, решив не обременять себя лишней вещью.

* * * *

Закончив телефонный разговор с Локтевым, Руденко несколько минут неподвижно сидел за столом, раздумывая над своими дальнейшими действиями. Руденко ещё раз прочитал на кусочке бумаги записи, сделанные во время разговора с Локтевым. Он выкурил сигарету и начал действовать.

По внутреннему телефону связался с зональным информационным центром, попросил немедленно выяснить и доложить, кто проживает в таком-то доме и квартире на улице Косточкина. Затем набрал номер заместителя начальника отдела по расследованию убийств подполковника Панова.

Коротко сообщив о существе дела, Руденко услышал в трубке «заходи» и встал из-за стола, но тут позвонили из информационного центра. Выслушав сообщение, он заспешил к начальству. Панов, человек медлительный в принятии решений, заставил Руденко снова повторить все слова, что только что слышал от него по телефону.

– Откуда у тебя эта информация? – спросил Панов.

– Полчаса назад получил по телефону от внештатного информатора.

– Источник заслуживает доверия?

– Он завербован совсем недавно, – пожал плечами Руденко. – Но врать не в его интересах.

– Чья квартира? Кто в ней прописан?

– Из информационного цента сообщили, что эта квартира полтора месяца назад была продана прежними владельцами, евреями, – сказал Руденко. – Теперь квартира оформлена на некую Дарью Кошелеву восемнадцати лет. Предположительно любовницу Тарасова.

– Молоденькая же у него любовница, – заметил Панов.

– А зачем Тарасову нужны старенькие? – резонно возразил Руденко.

– Личность Кошелевой установили?

– Сейчас этим занимаемся, – Руденко взглянул на часы. – Времени в обрез. Встреча голубков назначена на шестнадцать. Нужно прибыть на место хотя бы часом раньше. Времени для того, чтобы устанавливать за квартирой скрытое наблюдение, слушать телефонные разговоры, у нас просто не осталось. Нужно паковать Тарасова.

– Хочешь взять его на прямо лестнице? На подступах к квартире? Не советую.

Панов почесал нос, задумался о чем-то своем и не стал объяснять, почему он не советует брать подозреваемого именно на лестнице. Он решил, что давать советы в такой ситуации дело неблагодарное.

Панов подумал ещё минуту и объявил:

– Добро. Значит так,

пусть Тарасов заходит в квартиру. Впрочем, к моменту вашего прибытия он может уже там находиться. А мы поступаем следующим образом. Создаем группу из оперативников в штатском. Семь человек включая тебя, ты за старшего. Как действовать, знаешь. Один из наших этажом выше, двое этажом ниже. Двое под окнами. Двое входят в квартиру. Плюс три омоновца. Они взломают дверь и окажут физическую поддержку. Не забудь пригласить участкового инспектора и понятых.

– Еще нужен снайпер. Пусть займет позицию в доме напротив. Или где там, ему видней.

– Снайпер ещё зачем? – удивленно поднял брови Панов. – Не стану я подключать спецназ.

– На Тарасове по крайне мере одно жестокое убийство. И я не знаю, какие он ещё номера выкинет. Вероятно, он вооружен.

– Это не спецоперация, обычное задержание уголовника, – не согласился Панов. – Обойдешься без снайпера.

– И ещё одна заминка, – Руденко вздохнул. – Я уже сказал. Времени совсем нет. Не успеваю получить ордер у прокурора.

– Ордер получишь задним числом. Я договорюсь. Действуй решительно, без лишних церемоний.

Руденко нетерпеливо вскочил со стула, кивнул головой, всем своим видом выражая стремление действовать именно решительно и, разумеется, без церемоний. Он спустился на этаж, вошел в свой кабинет и ключом открыл нижний ящик письменного стола.

Итак, впереди операция по задержанию Тарасова. Руденко задумался. Ордера на руках нет, и прокурор его выпишет не раньше завтрашнего дня. Дело тут такое, что нужна страховка. Скользкое дело.

Когда по наводке сомнительного стукача вламываешься неизвестно в чью квартиру, и при этом даже не имеешь ордера, обязательно нужна страховка. Нужно прикрытие для голой задницы. Он пошарил рукой в ящике стола. Вытащил и сунул в карман пиджака прозрачный трехграммовый пакетик героина и пяток патрон девятого калибра от пистолета Макарова.

Береженого Бог бережет, – решил Тарасов.

* * * *

В этот будний день у Субботина-младшего не было решительно никаких дел. Ранний телефонный звонок отца разбудил Максима, но едва он положил трубку и коснулся головой подушки, как снова погрузился в глубокий полуобморочный сон. Накануне в гости нагрянули приятели, и застолье затянулось до поздней ночи.

Он проснулся, когда время уже приближалось к обеду. С кухни доносилось позвякивание посуды, а аппетитные запахи тревожили воображение, провоцировали обильное выделение слюны. Почувствовав острый приступ голода, Максим подскочил на широкой кровати, облачился в спортивный костюм и, наскоро умывшись, прошел в кухню.

Молодая жена, стояла там, где ей и положено стоять, у плиты. Даша обернулась, виноватыми глазами посмотрела на Максима.

– Слушай, начала варить суп, но курица переварилась, – Даша развела руками. – Первый раз в жизни хотела приготовить семейный обед. Не бутерброды, а настоящий обед – и нате.