Амир
Шрифт:
– Дочка его помогла, вот надо же, такой ирод, а какая у него девочка, в мать пошла. И умеет много, сила в ней большая, она и сказала, как надо сделать, без королевы, конечно, не обошлось, ты ее только и услышала, а потом и Маша за руку тебя взяла.
– Мари?
– Да, Машенька.
– Мне сон странный приснился, в нем люди какие-то были, много.
– Так это Машенька тебе их силы и передала, вот ведь умница, я такого никогда не видела! А у этих ты не берешь, он и так к тебе, и за руку брал, и руку
Фиса не выдержала, встала с кресла и подошла ко мне.
– Ты, Рина, ничего не бойся, пока я с тобой силы твои буду держать, только вот он ведь, ирод этот, все еще у тебя жизнь-то забирает.
– Наверное, она ему нужна, чтобы народ его…
– Да не для народа старается! Себе все, ты девонька-яблонька, так хорошо о нем не думай, ты главного страха не знаешь!
И замолчала, даже губы сжала, махнула рукой и отошла к окну.
– Он меня сразу спросил, боюсь ли я его, в первую встречу.
Фиса обернулась и удивленно посмотрела, а потом не выдержала и подошла ко мне, присела на постель.
– И как?
– Я … уточнила, что разве должна, и он как-то странно потом себя вел. Вито его… заставил уйти. Почему? Он Амира все время контролировал, подойдет, скажет имя, и тот сразу уходил. А когда к морю ехали, ну, в тот день, он опять меня спросил, а я сказала, что не знаю.
– Испугалась?
– Такие на ступеньках стояли… не знаю… опасные какие-то…
– Да они по сравнению с ним цыплята! Несмышленыши зеленые!
Она почти кричала, махала руками от возмущения, но опять остановила себя, опустила глаза, несколько раз глубоко вздохнула, плотно сложила руки на животе и подняла на меня строгие глаза:
– Вот что, девонька, я тебе не буду рассказывать о нем, сам пусть душу свою черную перед тобой открывает.
– Фиса, мне действительно надо его бояться?
– Нет, в том-то и дело, нельзя, только не знаю, сама уже который день думаю, как тебе яблонька в живых остаться.
– Но ты сказала, что он сам… просил… чтобы меня спасли…
– Да потому и просил, что каждую секундочку ты ему жизнь свою единственную отдаешь, пока жива так и будет… а … муки тебе… а ему силы все больше… да жизни…
Фиса пыталась замолчать, но слова выскакивали из нее сами по себе, праведный гнев на Амира, клокотавший в ней все эти дни, не давал возможности остановиться.
– Рина, если бы могла, унесла бы тебя, крылья бы только выросли, а без них не убежать тебе от них, ни в каком месте от них не спрятаться…
– Я все расскажу сам. Фиса, можешь идти.
Амир появился настолько неожиданно, что мы обе вздрогнули. Да и тон хозяина был таков, что Фиса замолчала, не смогла сразу ему достойно ответить.
– Фиса, ты в любой момент можешь вернуться домой, самолет в твоем распоряжении.
Но
– А ты меня не выгоняй! Я когда захочу тогда и уеду, ты мне не указ! Не отдам тебе на растерзание …
– Вито.
Фиса не успела договорить свою речь, как появился Вито и на руках вынес Фису из комнаты, он так быстро исчез, что та не успела ничего сказать от удивления.
Амир подошел к окну и долго молчал, руки он отвел за спину, и я видела крепко сжатый кулак правой руки, который он удерживал левой. Я попыталась приподняться на постели, и он услышал звук, сразу оказался рядом со мной и помог переложить подушку удобнее.
– Спасибо.
Он странно посмотрел на меня совершенно черными глазами, едва коснулся руки и опять отошел к окну.
– Амир, подойди, пожалуйста.
Рядом с постелью не было никакого стула, даже пуфика, а стоящий рядом Амир оказался на большой высоте, в смысле мне смотреть неудобно. И он понял, мгновенным движением встал на одно колено. Я только моргнула, растерянно посмотрела на него и извинилась:
– Мне высоко, извини.
Он вдруг закрыл лицо руками и уронил голову на постель. И я совершила неожиданный поступок, рука совершила, голова в этом процессе явно не участвовала, я погладила его по склоненной голове. Такие удивительные волосы, гладкие, не мягкие, а именно гладкие, хотя и непослушные: несколько прядей на макушке стояли в разрез со стрижкой. Он как-то замер, сжался весь, даже широченные плечи странным образом свернулись. А я прошептала:
– Амир, скажи мне, кто ты. Я тебя не боюсь, только хочу знать. Ты же собирался мне что-то рассказать в тот день …
Продолжить я не успела, боль пронзила меня так, что я застонала, и Амир вскинул на меня глаза:
– Вито!
– Не уходи, Амир, не уходи!
Я протягивала к нему руки и морщилась от боли, внутри меня все горело, боль захлестнула все тело. Сквозь пелену, которая уже закрывала глаза, я прошептала:
– От нас все зависит…
И неожиданно все прошло. Когда появился Вито с Фисой на руках, я слабо улыбнулась ей:
– Все уже прошло, все хорошо, Амир, я прошу тебя, не уходи.
– Да ты с ума сошла, да он же из тебя все соки выпьет…
– Нет, Фиса, пусть остается, он сейчас меня спас от боли.
– Из-за него все! Это он!
– Нет, Фиса, не из-за него, что-то не так.
Вито посмотрел на меня неожиданно яркими голубыми глазами, даже не оглянулся на Амира, стоявшего у моей постели.
– Фиса, мы погуляем.
И исчез вместе с ней. Я несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь понять, вернется ли боль, но она больше не появлялась, и я подняла глаза на хозяина дома. Он стоял бледный, почти прозрачный, глаза странным образом провалились, и я испуганно спросила: