Амиль. Сделай меня... своей
Шрифт:
— Заткни уже свое ебло, — отвечает тот, кто сидит справа, и я смотрю на него.
У него огромный уродливый шрам идет по виску и шее. Это так мерзко, что я кривлюсь. Но замолчать не могу никак.
— Зачем вы это делаете? Кто вас нанял? – не могу сдержать слез, и они тонкими струйками стекают по щекам.
Что меня ждет?
Сердце сбивается с ритма, и я перехожу в истерику, поскуливая и
— Вы че, с бабой справиться не можете? — рычит водитель, и мне в ту же секунду прилетает звонкая пощечина, что вдавливает меня в сидение, и я заваливаюсь на урода со шрамом.
Всхлипываю еще громче, потому что это нереально больно. Мне кажется, у меня кожа плавится от того, насколько горячей щека стала от удара.
Они смеются, я же чувствую себя никчемной игрушкой. Поломанной и никудышной. Держусь за горящее лицо и озираюсь на этого подонка. В голове моментально щелкает. Я его узнаю. Он сопровождал нас с мужем однажды, уже не вспомню куда. Боже. Нет. Нет. Нет.
— Стойте, — выкрикиваю вдруг, потому что сейчас уж реально меня ждет нечто страшнее. — Остановитесь же. Не надо к нему. Прошу!
Но кто услышит меня? Звери, которые не отличаются от моего мужа ничем? Те, которые только что ударили меня вот так просто? Чужую женщину? Которая им ничего не сделала! Глупо было даже надеяться.
Остается только ждать приезда домой и верить, что я смогу хотя бы дышать в итоге.
Машина останавливается с таким же с визгом, и меня кидает от этого торможения вперед.
— Вылазь давай, — снова хватают за руку и выдергивают на улицу.
Крепкая хватка на предплечье, что не вырваться. И меняющиеся этажи, ведущие прямиком в ад.
Мужчина выталкивает меня из лифта, когда я начинаю сопротивляться. Но тут открывается дверь квартиры, и уже другие руки меня хватают и забирают.
Вот сейчас я и ощущаю себя в западне, сотканной из страха и боли.
— Ну, здравствуй, дорогая, — зловеще говорит на ухо муж, схватив за горло и прижав к себе спиной. А после разворачивает и смотрит в глаза.
Я читаю в них все оттенки ненависти и злости. Даже не вижу, как он делает замах и бьет меня кулаком в лицо. Падаю на спину, отлетая к двери, ведущей в гостиную.
В голове шумит, скула тут же набухает, я это чувствую. А через секунду пронзает новым ударом по ребрам.
Я не успеваю ничего понять. Я просто не в состоянии. Только короткие вдохи и такие же выдохи – это все, что он мне позволяет сделать.
Корчусь от агонии, охватившей меня. Тело скручивает так, что, кажется, ребра сломались и продырявили меня насквозь.
—
Я не вижу мужа, только чувствую новый пинок и еще один. Не кричу, не плачу… У меня нет на это ни сил, ни эмоций. Я жду, когда он закончит.
— Я спросил тебя, Ксения, — хватает за волосы и приближается к моему лицу своим, чтобы заглянуть в глаза.
От кончиков пальцев ног проходит мелкая судорога, и Толя отшвыривает меня от себя.
— Тварь. Стоило уехать, как ты… Я спросил, где ты, блядь, была? — орет, расхаживая по комнате.
Даже не заметила, как мы в гостиной оказались.
— Я была… — кое-как хрипами пытаюсь объяснить ему. — У Арины. Ты же сам сказал… сам сказал купить чертов купальник.
Наконец восстанавливаю дыхание и сквозь боль приподнимаюсь, облокачиваясь на стену спиной.
Морщусь от пронизывающей острыми кинжалами боли, но взгляд не опускаю больше.
Толик садится в кресло и закидывает одну ногу на другую.
— Где? — громыхает его голос в тишине гребаной квартиры.
— Что?
— Твой купальник? Я не вижу его, — ухмыляется, осматривая мое тело, которое я прикрываю в местах ударов трясущимися руками.
— В машине был. Твои ублюдки там оставили, когда я уронила пакеты на землю, пока они волокли меня, — выплевываю ответ, и тут же новая волна болевым импульсом проносится по мне, что ныть хочется. Но хоть волком вой… ничего мне не поможет.
И как же я благодарна Арише, что она мне всучила тот пакет с тряпками.
Муж кивает, будто раздумывает, и задает новый вопрос, от которого меня бросает в холод.
— А в кафе? С каким, сука, мужиком ты там сидела? — с яростью проговаривает каждое слово. Я сначала теряюсь, но потом беру себя в руки и тараторю:
— С мужем ее, с кем еще я могла там сидеть? Он приехал за нами, когда мы закончили. Решили перекусить. Потом няня позвонила Арине, и она ушла поговорить. Сам знаешь, какая связь плохая в торговых центрах.
— С мужем, — не спрашивает, констатирует. — Ладно.
Толя вытаскивает телефон и кому-то звонит. Я умом понимаю, что если это то, о чем я думаю, то мне просто не жить.
Записи. Он просит записи с камер, и я медленно умираю. Буквально через несколько минут пищит его мобильник, и он включает экран. Недолго смотрит на дисплей. Мысленно подмечаю, что кулак его второй руки сжимается еще сильнее, до побелевших костяшек.
— Сюда ползи, — обманчиво спокойно требует.