«Америкашки»

Ру Гийом

– Кого же вы убили, чтобы занять это место? Жену Корнелла?

– Я никого не убивала! – закричала она. – Я никогда ее не видела, я ее даже не знала!

– Но кому же пришла в голову эта ужасная идея? Невероятно, но Дженни вдруг стала смеяться, как сумасшедшая.

– Тебе, Гордон! – воскликнула она. – Это одна из историй, которые ты рассказывал однажды вечером, когда был пьян. Мы с Корнеллом ограничились лишь тем, что буквально следовали ей.

Было ли это сказано с тем, чтобы взвалить на него свою вину или чтобы разделить ее с ним? С той же неосознанностью,

которая была характерна для нее, охваченная неудержимым порывом, Дженни бросилась в объятия Гордона.

Почувствовав ее тело, он испытал приступ головокружения. Он увидел два сплетенных в объятии тела, которые становились все меньше, пока не стали размером с маленьких куколок, по мере того, как они углублялись в пространство. Затем он увидел зеркало, о которое разбились два их образа, и зеркало тоже разбилось вдребезги.

– А два твоих любовника, де Льезак и Билли! А Дороти! – простонал он. – Это тоже было моей идеей – убить их?

Его руки обвились вокруг шеи Дженни, испуганно смотревшей на него.

– Это неправда, ты лжешь! – завизжала она. Но Гордон не слушал ее. Устремив взгляд в пространство, он все сильнее сжимал ее шею.

Поняла ли она, что Гордон потерял рассудок? Она больше не шевелилась и продолжала смотреть на него, став вдруг онемевшей, такой же удивленной перед смертью, какой она была перед жизнью.

Первые капли дождя упали на ее лоб и соскользнули к щекам. Они были похожи на слезы ребенка.

Когда Мэнни, Стив и Говард пришли на пляж, они никого не нашли. Зонтик плавал над водой, которая целиком затопила бухточку.

Мэнни наступил на маленькую инкрустированную шкатулку. Он наклонился, чтобы поднять ее.

– Что это? – спросил его Говард.

– Подарок, который Гордон купил ей в Сорренто, я думаю, – горько ответил Мэнни, сжимая в руке шкатулочку.

– Но кто же вы на самом деле? – спросил Мэнни у Говарда. – С вашим акцентом весьма сомнительно, чтобы вы принадлежали в французской полиции.

Говард не ответил и отвернулся, ища взглядом Стива. Он заметил его стоящим чуть дальше. Он нырнул в море.

Гроза прошла. Небо, как по волшебству, очистившееся от облаков, вновь стало голубым.

С блестящим от солнца эбеновым лицом, Стив широким брассом плыл в открытое море, ища своего отца.

* * *

Теперь настала очередь Симоны, которая не могла оправиться от изумления.

– Да, Корнелл во все сознался, – продолжал Говард свой рассказ. – Он уже давно хотел развестись, но его жена угрожала сделать достоянием общественности его махинации... У нее было немало доказательств его уклонения от уплаты налогов в США. Ее убийство представляло также ему возможность раздела ее состояния, и он, не колеблясь, дал ей большую дозу снотворного. Преступление было тщательно подготовлено, разумеется, с участием Дженни Сандерс. В то время, как консьержка находилась вместе с другими грузчиками в квартире этажом выше, Эрик Дюшмэн и Макс Имбер вытащили из машины ящик с еще теплым телом Марион Корнелл, затем они погрузили ее в ванну с известью, чтобы ее нельзя было узнать. Затем

Дженни Сандерс улеглась в тот же ящик, чтобы покинуть дом... Знаешь, почему она подстриглась и подкрасила волосы? Потому что волосы Марион были короткими и каштановыми. То, что Марион всегда носила платиновый парик, позволило им еще больше запутать следы. Кто бы мог вообразить, что тело, найденное в ванной, было телом Марион Корнелл? Все считали ее блондинкой! И так как у них был один и тот же рост, и они немного были похожи, Дженни Сандерс только должна была надеть парик, чтобы издали походить на Марион Корнелл. Оставалось только избегать случаев, когда ее можно было увидеть вблизи, и роль была сыграна. Это тоже было предусмотрено. Дженни никогда бы не вернулась ни в Соединенные Штаты, ни во Францию. Начиная с октября, Корнелл отправлялся по делам на Средний Восток, и уже приобрел роскошную виллу недалеко от Бейрута, куда хотел поместить Дженни после отдыха на Корсике. Он, не колеблясь, заставил убрать Дороти Мерфи, так как боялся, что она узнает Дженни Сандерс...

Симона тряхнула головой, чтобы убедиться, что она не спит.

– Корнелл, стремясь убить разом двух зайцев, с маккиавеллиевой хитростью организовал эту постановку, чтобы отвести подозрения от Мэнни Шварда, что позволило бы ему в то же время освободиться от своего слишком мешающего компаньона... Кажется, он все больше увлекался Дженни Сандерс, и когда он узнал, что у нее были другие связи, ревнивый, как все истинные пуритане, он приказал уничтожить ее двух любовников. Льезака убил Макс Имбер, а Билли Боттомуорта – Эрик Дюшмэн. Забыв о своем обещании, данном Дженни, он захотел также уничтожить и Гордона, но после неудачной попытки отказался от этого намерения. Употребив ту же технику, что и с Мэнни, он все-таки попытался вовлечь его в убийство Льезака... И тем не менее он поклялся Дженни Сандерс, что никогда не тронет ее мужа...

– Что же такого было в этой женщине, чтобы столько мужчин, даже осторожный Корнелл, даже гомосексуалист Боттомуорт смогли настолько ею увлечься? – спросила Симона с оттенком ревности.

– Что же в ней было?

Говард несколько мгновений размышлял:

– Я дам тебе свою версию. Она была женщиной-ребенком, нежной и полностью бессознательной. За этим иногда скрываются демоны. Однако мужчин весьма привлекают первые и слишком искушают вторые. Как же устоять перед женщиной, у которой есть оба качества разом?

– Ну и что же? – спросил, нервничая Патрон.

– Тогда, когда мне удалось вновь найти его след, Стив Паттерсон уже уехал на пароходе в Алжир, – объяснил Говард с сокрушенным и огорченным видом.

Патрон смотрел на него, не скрывая ни своего скептицизма, ни своих подозрений.

– Однако я все же выполнил одно из ваших заданий. Я узнал, что это Дункан выдал меня Корнеллу, – сказал в заключение Говард с улыбкой, чтобы реабилитировать себя.

После ухода Говарда Патрон своим мелким и тонким почерком написал на его досье:

"Великолепный агент, но не следует доверять ему дела политического характера".