Шрифт:
Максим Шраер
Американский романс (лирика)
* РАЗДЕЛ 1: ГОРОДСКИЕ СТИХИ
БЕЛАЯ НОЧЬ
Вдруг как захрюкала карлица в розовых брюках,
всплыв на углу. Там, где старуха торгует горохом и брюквой,
пряча метлу.
Как мы бежали по парку по мостику через канаву,
плакала ты. Пьяный прохожий -- куда вы, ребята?
– - Каналья!
белок хвосты.
Топот и хрюканье тупо рвались сквозь кустарник
где-то вдали. Город уже позахлопывал тяжкие ставни,
день
Милая, мы спасены! Но припухлые губы
тянутся прочь. Смотрит на нас из-за черного дуба
белая ночь.
В БУХТЕ НАРРАГАНСЕТТ В АВГУСТЕ МЕСЯЦЕ
Tы любовница Джошуа? отвечай поскорей. Океанская чешуя стелится по скале. Целовал он тебя вот сюда, в эту дрожь? Отвечай же прошу, ласка и ложь.
Выпь летит, профиль кожистый лысоват, нагловат. Это он, он окажется, вот его голова и глаза золотушные и приплюснутый нос. Сквозь него, как сквозь тучу, солнце смотрит на нас.
Он достаток сулит тебе, неотступно следя. Он летучий и липкий бес, он сладит солоня. Но не сладит, не смееет не по-птичьи вопить. Мы бумажного змея напустили на выпь.
Кандалы треугольные я срываю, гляди. Юбка бьется об голень, блузка рвется с груди. Погоди, сердце выплесну на скалу на скалу. Упади мне на плечи, как слеза на скулу.
ВОРОНЬИ ПОЦЕЛУИ
Все в карнавале осени неслось,
Лишь только две вороны, как одна,
Двойная тень...
Давид Шраер-Петров
Россомахи расстриги растения, растеряхи растоптанных россыпей расставанья раскаянья растления росписными распевками ростепелей.
Музыканты мускатные мускулы, мостовые мастацкие мстители, музы Kанта мушкета и мускуса, мясобойни метисы месители.
Живородки жирующих жемчугов, животворно-жасминные жаросли, жестяные жокеи и желчные жалюзи железяки жаростели.
Обернитесь взгляните над пропастью две вороны влюбленные силятся удержаться в объятиях, просто ли целоваться их клювами синими.
Над мостами фонарные клюквины по фонарному лику мохнатому, поцелуи вороньи из Бруклина по челу по крылу да к Манхаттaну.
ВЫХОДЯ ИЗ БАРА ВЕЧЕРОМ
Недопитое пиво
мы оставили там
лесбиянкам пугливым
их бродячим рукам.
Там барменша устало
протирает стакан,
там за стойкой остался
хмельной старикан.
Там за столиком слева
у холодной стены
наше счастье в наследство
оставили мы.
ЗАКАТ НА БЕРЕГУ БЛЭКСТОУН-РИВЕР В ПРОВИДЕНСЕ, ШТАТ РОД АЙЛЕНД
Белые лебеди плыли. Дым, оранжевый от заката, облако наполнял. Заводик на том берегу дул в соломинки ржавых труб. "Этот завод горбатый эта река мне начинают казаться видом из моего окна в Нью Джерси... Милый, я не в бреду?" ты сказала, бросив травинку на мокрый уступ.
Серый гранит. Ланиты обветренны и горчащи.
Ласки твои речные. Выбившаяся бретелька черного лифчика. Ключица, жаркая на ветру. Вокруг потускневший пейзаж, пьяные огоньки. Ни зги. "Милая, может останешься? Мост по ночам не монстр, а только абрис, под которым лебеди плавают парами не сходяся вкруг, да тюлени пируют за кружкой речной мелюзги."
ЛЕТНИЙ ВЕЧЕР В ПАРИЖЕ
Старая женщина на мотоцикле едет с любовником молодым. Катится дым по мостовым и набережным. Жестом небрежным женщина в Сену бросает окурок, окровок былой красы. И, промахнувшись, едва замечает, что к месту паденья несутся крылатые сизые крысы. Горящие крыши, руки в мансардах, потертый пиджак букиниста перед глазами. Надсадно и низко ветер дрожит на губах. Нагибаясь к коленям, клетку на юбке оправив, шепчет любовнику: "Мотоциклистик мой юркий, ну же скорей же обгоним безжалостный этот закат".
НОЯБРЬСКИЕ СТАНСЫ
На берегу метро наша любовь кончалась. Лунной рыбой бедро на ладони качалось. Под колготочную чешую не заплыть-забрести чтоб запомнить твою копию близости.
Глаз монголины, тушь на щеках и косынке. Сени глиняных туч. Наши тени косые. Пепелиный отлив, пряди плещут в ладони. Губ последний отлов из прощальных владений.
По гремучим ступенькам вниз. Чистилищем Я турникет. Ты ушла. Как я это вынес? Видно знал, что надежды нет. Видно лунный отбросил венец и готовился в Новый Свет.
* НЬЮХЭЙВЕНСКИЕ СОНЕТЫ (8) *
АНГЕЛ В АЭРОПОРТУ
Я провожал тебя в аэропорт, и на переднем взмыленном сиденье ты ежилась, как будто на съеденье я вез тебя. И был закат распорот.
А у тебя был пляжный вид: обрезанные джинсы, рвань-сандали. И потому служители сказали: "Одежда нынче хилая у див".
Но тихий ангел опустился вдруг, приняв обличье толстой негритянки, и прошептал, струясь вдоль наших рук: "Не разрывайте расставанья круг".
Тогда и я в твоих запястьях тонких услышал перестук разлук.
ВЕРХОМ
Так осенью бурливее река,
Но холодней бушующие волны
Н.А.Некрасов
Так наступила осень, окриком болотным осадив коня. Так нас топила в логе охряном, в берлоговище кабана. Через поленницу прогнившую и взмыленный ручей мы мчали прочь к седлу приникшую осеннюю кручину. Любовь осеннюю напрасную к себе ли осени другим, а кони на тропу набрасываются и тщатся разорвать подпруги.
Так влюбчивы, так переменчивы мы наши судьбы перевенчивали.
В ОКРЕСТНОСТЯХ РАЯ