Американец

Борниш Роже

— Войдите, Борниш!

Дверная ручка даже еще не наклонилась, а Толстяк уже угадал меня за дверью. Он был весь погружен в дело, номер которого я никак не мог рассмотреть.

В полиции все начинается с работы в архивах. Архивы Управления национальной полиции находятся как раз над моим кабинетом на седьмом этаже здания и занимают огромное помещение, набитое техникой и гигантскими картотеками. Именно здесь находятся миллионы карточек, разложенных по алфавиту и по разделам в выдвижные ящички. Они ждут, когда в один прекрасный день что-нибудь произойдет, и тогда они заговорят.

Честные граждане тоже занесены в архивы документов,

удостоверяющих личность, заграничных паспортов, водительских прав или удостоверений охотника. Они все здесь, потому что полиция мудра и знает, что иногда честные граждане становятся преступниками и лучше будет все о них знать заранее. Сведения содержатся в административном архиве (АА).

Что касается преступников, их подчас бурные биографии, фотографии, приговоры, сроки, переводы из одной тюрьмы в другую заносятся в личные карточки (ЛК). Описание их преступлений и преступлений их сообщников находятся на карточках преступлений (КП).

… Надменный бонза соизволил, наконец, обратить на меня внимание.

— Борниш, ваш рапорт об отпуске подписан… Перед отъездом просмотрите вот эти КП. У вас есть время до вечера…

Я бормочу слова благодарности. И пока моя рука медленно тянется к картонной папке, он успевает пренебрежительно сказать:

— Не хочу повторяться, Борниш, но настоящий сыщик не нуждается в отпуске…

Я кладу папку на свободный стол Идуана, и из нее сразу начинают сыпаться какие-то документы. Я замечаю синий бланк телеграммы, которую только что держал в руках Толстяк.

На нем обычная отметка подразделения связи, дата — 31 июля и время приема — 9 часов 35 минут. Я читаю: «Интерпол Вашингтон — Интерполу Париж. Полученным оперативным данным ФБР Мессина Рокко по кличке Американец предположительно находится в Париже участия важной операции. Точка. Поддерживал переписку Серизоль Лилиан Лангуста Франко. Точка. Других данных нет. Точка. Мессина выехал США после убийства Нью-Йорке заминированной машине марки «кадиллак». Точка. Может находиться проездом Сицилию. Точка. Предоставьте информацию деятельности и намерении возвратиться США также информацию Серизоль и Лангусте. Точка. Специальный агент Ричард Бейкер будет Париже понедельник 2 числа. Точка. Просьба ответить по радио. Конец. Интерпол. Вашингтон.»

У меня запылал лоб. Быстро, надо перечитать еще раз…. Американец в Париже, Рокко Мессина, которого все полиции мира считают одним из новых главарей мафии!

Марлиз не ошиблась! Толстяк — хитрый жук. Если бы подкладывание банановой кожуры под ноги стало олимпийским видом спорта, комиссар Вьешен, начальник отдела борьбы с бандитизмом Первого управления уголовных дел Главного управления Уголовной полиции министерства внутренних дел — уф! — стал бы чемпионом во всех категориях. А для нас тогда бронзовые, серебряные и золотые медали, почему бы и нет?

Плохой, по мнению Толстяка, полицейский, но хороший сыщик, пользуясь удивительным везением, чуя преступника как сеттер фазана, я уже принес ему немало «скальпов», как он их добродушно называет: Эмиля Бюиссона и Рене Лякан, Пьеро-Психа и Жана-Батиста Бюиссона, разных там ангелов Маладжионе [2] . А сегодня он доверяет найти мне красавца — Американца… По большому счету шеф прав. Настоящему сыщику не нужен отпуск.

III

2

См.

«Полицейская история», «Рене Лякан», «Банда», «Архангел».

— Итак, вы услышали об этом в баре «Луна» в Гринвич-Виллэдж?

— Да, коп, это было там.

Коп, легавый… Достаточно фамильярное слово да еще, если его произносит накрашенный рот толстой Джун. Ну, ничего не поделаешь, по-другому она не умеет… Сержант Даймонд несколько раз пытался привести ее в чувство, отчаянно мигая Джун:

— Нельзя так разговаривать с инспектором Джеком Брайдом, ведь он начальник Отдела по расследованию убийств Центрального управления полиции!

Но для того, чтобы заставить эту отчаянную шлюху Джун Бикмен отказаться от своих привычных выражений, нужно нечто другое, чем звучная должность. Для нее все равно, рядовой или офицер, в гражданке или в форме, легавый он и есть легавый. Не будет же она величать «мистером старшим инспектором» этого пятидесятилетнего замухрышку с плоской и тонкой физиономией, который, сидя в рабочем кабинете 3-го отдела, борется с проституцией и наркоманией.

Ей уже надоело в этом кабинете. Кондиционер сдыхает, и пот змейкой струится по глубокой ложбинке между грудями, умело поднятыми вверх, так чтобы заинтересовать прохожих. Хорошая грудь много значит для роста доходов таких дамочек, но она должна быть хорошо оформлена, что не так-то просто сделать в этом пекле нью-йоркского лета.

— … Вы сидели рядом с кассой… Именно такие показания вы дали сержанту Даймонду на следующий день после убийства?

— Все правильно, коп.

Так и есть, темные пятна пота проступили на ее прекрасном зеленом платье. Но не прыскать же дезодорант на глазах у этого старшего инспектора… Она поерзала на деревянном стуле, который был слишком мал для ее просторной задницы. Ей совсем не нравится поведение этого полицейского, он явно кружит вокруг нее. Джун переводит взгляд с инспектора на сержанта. Она сама не понимает, что у нее в голове и точно знает лишь то, что если бы она придержала язык за зубами, то уже стояла бы под прохладным душем, чувствуя приятное расслабление. Она нервно сжимает лежащую на коленях маленькую черную сумочку с ночным заработком. Почти ничего, все одно к одному. Не везет, так уж везде не везет.

Человек с острым профилем, наконец, застыл на месте и нарушил молчание:

— Разговор шел о Батталиа?

— Не совсем так, коп! Не надо мне приписывать то, чего я не говорила! Эти парни не говорили о Батталиа.

Джек Брайнд застыл напротив нее, наморщив лоб: — Я не понимаю вашей сдержанности, — с металлом в голосе сказал он. — С сержантом вы были более разговорчивы… Вы что, боитесь чего-то?

Джун Бикмен, с недоумением глядя на подмигивание сержанта Даймонда, помедлив секунду, ответила:

— Я сказала все, что знала, коп… Правда, сержант? И не понимаю, зачем вы меня сюда вызвали. Я предпочитаю не впутываться в эти истории. Вам-то наплевать на то, что меня однажды найдут распятой на Мак Даугал-стрит. Вы-то мне не будете делать искусственное дыхание. К тому же, это и не понадобится. Вы подойдете поближе, достанете блокнотик и спросите, есть ли свидетели. Их, естественно, не будет. Тогда вы запишете: «Убийца не установлен», спрячете блокнотик в карман. И привет Джун! Роббинс был хороший парень, вот я и позвонила его напарнику. А сейчас я больше не хочу иметь к этому отношения…