Американец
Шрифт:
Хрущ отвалил, и за трибуной засуетились корреспонденты. Похоже, награждение начинается… Для награждения советских солдат, сейчас входящих в состав группы инструкторов нашего батальона, к микрофону вышел сам Рокоссовский и неизвестный мне генерал-майор. Сначала были награждены двое рядовых бойцов-пограничников, одного из них я узнал — это был подчиненный Аверьянова, кажется, Кудряшов его фамилия. Пограничникам под вспышки фотоаппаратов вручили медали «За отвагу» за личное мужество, проявленное в боях с врагами Советского Союза при защите государственной границы.
Затем вызвали Леху и Василькова. Старлею вручили орден Красного Знамени за успешные действия сил
После «советской» части награждения началось награждение рейнджеров, которое проводил Брэдли. Награжденных было немного, в основном это были те люди, которых я знаю по первому дню войны. Первый сержант Кинг и сержант Брок получили по «Пурпурному Сердцу» и, что немало удивительно, по значку «Боевой пехотинец»! Еще один удар по историческим фактам: этот значок в 1943 году был учрежден. А здесь — здрасте-пожалуйста, середина 41-го, а его уже вручают… Офигеть…
Пайсу, Абрамсу и двоим рядовым вручили по «Боевому пехотинцу». И тут к Брэдли подошли Рокоссовский и Хацкилевич, через переводчика они договорились о чем-то, и будущий маршал Польши заговорил… Хм, а будет ли он им в этом мире? Польша — злодей сейчас… И Константин Константинович командует здесь, а не сидит за решеткой по обвинению в работе на польскую разведку. Доказал свою безоговорочную верность Советскому Союзу? Интересно…
— За проявленные в боях с врагами Советского Союза и Соединенных Штатов Америки личное мужество и отвагу в условиях, связанных с огромным риском для жизни, за отличную организацию и умелое руководство боевыми действиями небольшой группы солдат, способствовавшими успеху оборонительной операции советских войск, за помощь в проведении совместной дерзкой атаки на позиции превосходящих сил противника первый лейтенант армии Соединенных Штатов Америки Майкл Пауэлл награждается орденом Красного Знамени. — У меня аж комок к горлу подступил. Какая честь слышать такие слова от великого полководца!
— Товарищ первый лейтенант Пауэлл, выйти из строя на два шага!
Выполнив приказ, я вышел вперед. Константин Константинович спустился по ступенькам с трибуны и вместе с невысоким капитаном, несущим в руках деревянную коробочку, подошел ко мне.
Буря! Это буря!!! Когда тебе вручает такую награду ТАКОЙ человек, в голове бушует буря! Из-за трибуны в сопровождении двух гэбистов к нам приблизилось трое репортеров с фотоаппаратами.
— Позвольте запечатлеть столь знаменательный момент! — воскликнул по-английски один из репортеров.
Генерал не понял, о чем говорит иностранец. Секунд пять все молчали. Вот дела! Ни капитан, ни гэбисты по-английски не говорят… Спасай положение, Артур.
— Товарищ генерал-майор! — Голос меня чуточку подвел, и «майор» я чуть ли не просвистел. — Кхе… Простите! Корреспондент просит запечатлеть этот знаменательный момент.
— Хорошо, — даже бровью не повел Рокоссовский.
Капитан передал генералу коробочку. Еще миг — и орден оказывается в моих руках, и мы с генералом, улыбаясь, жмем друг другу руки под вспышки фотоаппаратов. Боже ж ты мой! Неужели все
— Ты, лейтенант, сегодня главный герой, — ухмыльнулся генерал и, козырнув, отправился обратно на трибуну.
У микрофона уже стоял генерал-майор Брэдли, он тоже завел пластинку с описанием моих подвигов. Мне уж показалось, что он просто для рейнджеров рассказывает то, за что меня наградили русские, а он зачитывал основания моего награждения «Пурпурным Сердцем». Затем он перешел на нечто особенное…
— Кроме «Пурпурного Сердца» первый лейтенант Майкл Пауэлл за спасение командира группы инструкторов капитана Роберта Брауна, за защиту раненых советских пограничников на поле боя, за спасение экипажа подбитого советского танка, за самоотверженные действия ради спасения жизней советских офицеров — майора Глухарева, подполковника Карпова и старшего лейтенанта Аверьянова награждается медалью «Спаситель». — В общем, это я так название перевел, а на английском оно звучало как «Lifeguard». Но дело не в этом… Я был в шоке! Три награды! ТРИ!!! За один раз!.. — Но и это не все. — Будь я девицей, упал бы в обморок! Сколько внимания и почета. — После того как я лично узнал, что первый лейтенант Пауэлл получил осколочное ранение от взрыва выброшенной им в окно вражеской гранаты, остался в сознании и, стреляя из пистолета, убил троих штурмовиков противника и тем самым не позволил им проникнуть в обороняемую его группой казарму, я сделал заказ оружейному заводу Спрингфилда на изготовление именного пистолета Кольт сорок пятого калибра.
В глазах мелькнули белые круги, ноги как-то слегка подогнулись, но я не упал, а просто потерял чувство реальности и перестал понимать вообще все! Чую, в руки суют коробочки с наградами и пистолетом. Брэдли что-то мне говорит, я отвечаю, но не понимаю, что именно говорю. Вновь щелкают фотоаппараты, офицеры и генералы улыбаются, я возвращаюсь в строй, генералы еще говорят, потом звучит команда разойтись, а я все еще нахожусь не здесь. Да нигде меня не было! Награды меня просто раздавили… Напрочь… Эмоции от произошедшего схлестнулись со здравым смыслом и породили одну мысль в пустыне восторга.
Не. Может. Быть.
Не может быть, что меня наградили такими почетными наградами. И при этом всего произошедшего не может быть, потому что я — ненастоящий. Я лишь занял чужое место в этом мире, а все прикинулись, что верят мне. Опять везение? Где я успел попасть под струю везения? Не знаю…
Кто-то настойчиво теребит меня за рукав.
— А?..
Прыжок в реальность был интересным. Меня окружали со всех сторон многочисленные журналисты с фотоаппаратами и блокнотами. Словно зомби, они тянули руки ко мне, и всем требовалось одно — сенсация! Я потяну на роль сенсации? Да, с головой и потрохами. Они помогут мне забыть на некоторое время о неверии… Вперед!
Полтора часа эти… эти су… существа, именующие себя «журналисты», высасывали мои мозги, кровь, нервы и жизнь. Прокляв трижды свое желание забыть о терзаниях душевных, я кое-что понял. Пришло осознание, за что же так не любят в нашем светлом и прогрессивном будущем журналистов, ежели они уже сейчас, в середине двадцатого века, могут без проблем вскипятить любой, даже самый стойкий разум. Себя я причислял к этим стойким разумам… От вспышек фотоаппаратов и беспрестанного гудения вопросов в ушах трещала голова. Черт, надо будет поговорить с полковником, чтобы он ввел должность пресс-секретаря батальона. Иначе в следующий раз я кого-нибудь пристрелю из именного кольта! К чертовой матери!