Американец
Шрифт:
Грегорис слегка нахмурилась.
— Простите, а можно чуть пояснее?
— У нас в Штатах есть очень популярная школьная игра для детей, называется «покажи и расскажи». — Он остановился, почему-то печально вздохнул. — Они приносят в школу самые разные вещи, собственно говоря, любые, и рассказывают о них реальные или придуманные истории. А потом их все вместе обсуждают.
На ее лице показалась добрая улыбка. Наконец-то!
— Да, для детей это, наверное, просто здорово.
— Возможно. Хотя, я, похоже, уже слишком стар для этого. Для меня важнее показать что-то,
У Палмера вдруг появилось странное ощущение, что ей трудно говорить на личные темы. Почему? Из-за его профессиональной сдержанности?
И все-таки ее прорвало.
— Скажите, а у вас есть дети? — неуверенно спросила она.
— Да, трое.
— Можете показать их фотографии?
— У вас такой большой опыт общения с американцами? — широко улыбнувшись, поинтересовался он. — По-вашему, мы все моментально достаем бумажник с фотографиями своих детей?
— А у вас что, нет? Ни одной?
Палмер покачал головой.
— Они уже совсем большие. Самому младшему уже четырнадцать.
— А старшему? Тоже мальчик?
— Да. Ему сейчас восемнадцать.
— Мальчик. Восемнадцать. — Ее лицо помрачнело. — Но тогда ему грозит армия! Вы что-нибудь делаете, чтобы избежать этого?
Прежде чем отвечать, Палмер аккуратно разрезал булочку на две части, намазал их маслом.
— Честно говоря, его школьные успехи оставляют желать лучшего, хотя, как мне кажется, дорога в колледж ему будет открыта. Его мама… — Он остановился, неторопливо откусил кусочек, тщательно прожевал его.
— Она что, не здесь, не вместе с вами? — с невинным видом поинтересовалась Грегорис.
— Нет, мы разведены. — Палмер сделал пару глотков еще теплого кофе. Надо менять тему разговора. Собственно, он упомянул о своей экс-жене Эдис только потому, что ее двоюродная сестра была замужем за директором небольшого, но вполне уважаемого колледжа в штате Мэн, и значит, есть шанс, что его сын Вуди, несмотря на его чудовищные, совершенно провальные оценки, будет туда принят. Впрочем, вряд ли мисс Грегорис все это интересует.
— Ее фотографии у меня с собой тоже нет, — почему-то сказал он.
Они оба, не сговариваясь, рассмеялись. Затем она достала из своей кожаной сумочки светло-зеленое портмоне с золотистым тиснением, из карманчика которого вытащила небольшую цветную фотографию девочки лет четырех с округлым лицом и каштановыми локонами. Без сомнения, похожа на мисс Грегорис.
— Это либо вы в раннем возрасте, либо…
Она положила фотографию на стол прямо перед ним.
— Моя дочь Таня. Живет с моими родителями. В сентябре ей будет уже пять.
Палмер никогда не знал, что делать, когда ему суют под нос снимки чужих детей. Наверное, именно поэтому никогда не носил с собой фото своих. Тем не менее, он взял фотокарточку ее дочери, подчеркнуто внимательно рассмотрел.
— Да, очень хорошенькая девчушка.
Обычно в таких случаях владельцу принято говорить множество приятных, но совершенно лишенных смысла слов. Палмер насмотрелся всего этого на деловых встречах и собраниях. Клише за клише… Но одно дело, когда имеешь дело с мужчинами, а вот с женщинами ему еще
— Вы часто видитесь с ней?
Она медленно покачала головой, спрятала фото дочери в портмоне, открыла свою кожаную сумочку и с сердитым восклицанием: «Господи, какая же я дура!» — достала оттуда запечатанный конверт с логотипом ЮБТК в правом верхнем углу.
— Мистер Добер поручил мне передать его вам, а я заговорилась и совершенно забыла. Ради бога, простите! Вот, пожалуйста…
Палмер вскрыл конверт. Внутри был сложенный вдвое тонкий листок бумаги, оторванный от ленты телекса банка. «Строго конфиденциально. В парижский филиал, лично мистеру Вудсу Палмеру-младшему от Гарри Элдера, головной офис, Нью-Йорк». Он оторвался от телеграммы и бросил взгляд на мисс Грегорис. Она в упор смотрела на него. Затем опустила глаза на свою чашку уже остывшего кофе и почти прошептала:
— Еще раз простите. Моя вина, и я готова…
— Ничего страшного, — успокоил ее Палмер и продолжил чтение телекса. «Народному банку грозят серьезные проблемы. Слишком разросшиеся и растянутые филиалы требуют конкретных решений самое большее в течение недели. Необходима Ваша санкция на изменение политики исполкома Совета директоров банка. Жду ответа как можно скорее».
Странно: ведь они работают вместе вот уже не один год, но решиться на такой шаг! Странно. Странно и не совсем понятно.
В данное время Гарри Элдер, бывший исполнительный директор ЮБТК, реально отвечавший за проведение международных финансовых операций, занимал довольно формальную, но, тем не менее, более-менее почетную должность вице-председателя Совета директоров. Несмотря на свой почтенный возраст, перешагнувший семидесятилетний рубеж, естественно, в пределах своих возможностей, продолжал принимать активное участие в формировании политики банка. По всем сложным вопросам Палмер чаще всего советовался ни с кем иным, а именно с Гарри: у них было во многом одинаковое понимание проблем, и к тому же в свое время он здорово помог его сыну Донни, который уже сейчас стал вице-президентом его банка ЮБТК. И пойдет дальше, никаких сомнений.
Не совсем понятными в этом срочном сообщении для Палмера были два пункта. Во-первых, исполкому Совета не требовалась никакая санкция на совершение любого действия, если оно представлялось его членам целесообразным. В этом и состояла одна из его основных функций — принимать оперативные решения, особенно в критических ситуациях, не дожидаясь присутствия всех членов Совета директоров. Или даже всех десяти членов исполкома. И если Палмера, который, естественно, тоже являлся его членом, по тем или иным причинам не было, вместо него там должен был присутствовать либо уполномоченный вице-президент, либо кто-нибудь другой, занимающий достаточно высокий пост и имеющий на это специально оговоренное право. Включая право на принятие решений и подпись. Поэтому с чего бы это Гарри вдруг просить разрешения на санкции, в которых он, собственно, не нуждался?