Америка reload game

Еськов Кирилл Юрьевич

– Понял, чего ж тут не понять, мэм!..

«Да, везет мне на напарников – это она здорово придумала, просто отлично!..» Дверь распахнулась настежь, сразу после хитрого условного стука («…Ждал, ясное дело!..»), и в тот самый миг, как Майор («…Белый?! здесь?..») протянул руку за письмом, он обрушил на затылок Связника рукоять антикварного двуствольного пистолета (ничего посовременнее в хозяйстве Марии не отыскалось) и от души врезал башмаком по майорову колену («…А кстати: “майор” – это кликуха или реальный чин?..»); вторым тычком опрокинув обезножившего от боли противника внутрь помещения, предупредил:

«Лежи смирно: чуть чего – стреляю!» и, не поворачивая головы, негромко скомандовал:

– Маша, затаскивай второго внутрь, живо! Если шевелится – добавь ему по башке еще разок, не стесняйся. И – оденься уже, а то, неровен час, простудишься…

Сзади откликнулись смешком, хоть и несколько нервным. Скорчившийся на полу, баюкая колено, пленник – плотный загорелый мужик лет пятидесяти, с седеющим армейским ежиком – успел тем временем разглядеть своего победителя, и по лицу его разлилась мертвенная бледность:

– O, shit!.. Расторопшин? Пришел меня убить – передать привет из «Кондора»?

Ну, здравствуйте! – рявкнуло в ротмистровой голове; нет, всякие конечно, случаются совпадения, но это уж… Хорошо хоть лицо мое не совсем уж на свету – может, тот не сразу сообразит, что я изумлен не менее его самого… Теперь – только вперед, ощупью.

– Насчет «убить» – там видно будет: возможны варианты. Но для начала я хочу, чтоб вы представились по всей форме, майор.

– Зачем вам это? – болезненно скривился тот. – Можно подумать, вы сами не знаете – раз уж нашли меня здесь…

– Сейчас вопросы задаю я. Итак?

– Майор Флетчер, Джеймс Флетчер – Контрразведывательная служба Федерации. Вы удовлетворены?

– Вот так-то лучше, – кивнул он, всеми силами изображая на лице ту самую удовлетворенность ; ёлкин пень, только этих мне тут не хватало!.. – А что у нас в том срочном письмеце, можно полюбопытствовать?

– Выслушайте меня, господин Расторопшин! – в тоне пленника проскользнули странные, едва ли не умоляющие, нотки. – Выслушайте, а дальше уже можете стрелять, вскрывать письмо – как вам будет угодно. Хочу лишь предостеречь: если вы сорвете операцию, которую я сейчас провожу, ваше петербургское начальство сотрет вас в порошок!

– Давайте-ка к делу, Флетчер. Со своим петербургским начальством я разберусь без вашей помощи.

– Послушайте, ротмистр: мы с вами в одинаковых чинах и делаем одинаковую работу – каждый для своей страны, – одинаково рискуя головой. Вы можете меня ненавидеть за случившееся в «Кондоре», но Бог свидетель: уж в том-то точно не было «ничего личного»! И неужто вы вообразили, что наша Служба осмелилась бы поднять руку на офицера разведки Российской империи – всегдашнего, исторического союзника Америки! – не имея на то молчаливого кивка с самого вашего верха? Это дела Вашингтона с Петербургом, не мой уровень и не ваш…

«Эх, глотнуть бы сейчас… из той Командоровой фляжки. А ведь можно было догадаться… Да гори они тут все синим огнем!»

– Ладно, майор… В храме сейчас находится мальчик, похищенный здешними колдунами. Предлагаю обмен: ваша жизнь и этот нераспечатанный конверт – за мальчика.

– Да вы просто спятили! Поймите, я не имею тут и тени власти, чтобы

вмешиваться в их магические ритуалы!..

– О! Мы уже обсуждаем технические детали такого обмена, верно я понимаю?.. Как полагаешь, Маша – можем мы доверять в этом деле моему американскому коллеге?

– Ни на грош!

– Вот и я полагаю, что ни на грош. А он ни на грош не верит нам. По-моему, такая ясность в отношениях – отличный фундамент для временного тактического союза, нет?

55

– Ну, стрелять ты ведь все равно не станешь… – унган Дюнуа (просто-таки брат-близнец того «седого джентльмена в тропическом костюме» с веранды напротив «Кранцерна» – разве что чуток помладше) выглядел не столько напуганным, сколько раздосадованным; повинуясь безмолвным движениям дула Расторопшинского пистолета, он попятился к стене залы и, опустившись там на колени, продолжил: – Один громкий звук – и сюда ворвется Храмовая стража, а потом ты умрешь очень плохой смертью.

– Ну, если бы ты хотел их позвать – они уже были бы тут, – с ответной безмятежностью улыбнулся ротмистр. – Майор поведал мне, что у тебя сложные отношения с тонтон-макутами Стражи – они ведь тебя не столько охраняют, сколько стерегут ; да и кто из них поверит, что «команданте» Леруа грохнули сегодня не по твоей наводке, а?

– Болтун – находка для шпиона, – процедил Дюнуа, покосившись на скорчившееся у входа тело Флетчера. – Кстати, признаю: это был хороший ход – обезвредить живцом Обратную Спираль… ТЫ, небось, подсказала, гадина?

– Было несложно предвидеть, что он попробует переметнуться на твою сторону, – пожала плечами Мария, не снизойдя обернуться; она сейчас безотрывно вглядывалась в зрачок Саши, спавшего непробудным сном в глубоком кресле из черного дерева, и по лицу ее было видно: дело – дрянь, совсем.

– Кстати, растолкуй своему любовнику-крекеру, что убивать меня – совершенно бессмысленно. Уже.

– Он хочет сказать, – ладонь Марии легла на лоб мальчика с какой-то печальной стародевической нежностью, – что тот магический ритуал завершен: мы опоздали. И это – правда…

Черт побери, он мог поклясться, что в голове его отозвалось странным, шелестящим эхом: «…Но не вся правда! Услышь меня, солдатик, ну пожалуйста, услышь!..» Да. Услышал.

– Да, ритуал завершен: мальчик больше не ваш – он мой! Сейчас это тупая безмозглая гусеница, но пройдет совсем немного времени – шкурка лопнет, и на волю выпорхнет бабочка, прекраснее которой еще не видывал этот Мир!

Да ведь он, похоже, сам верит в этот свой бред, ошеломленно сообразил Расторопшин. Накачал парнишку какой-то химией до состояния комы, сволочь, и… А веществами он пользоваться умеет, уж это точно – вон как майора-то шибануло!